Автора!!!: ТриПсих: Аппендикс: ОГО!: Общак:

Пентадрама, эпиЛонг: Время "ЧД"


"Ещё многое имею сказать вам, но вы уже не можете вместить…"

(Откровение от Иоанна Богослова, 16:12)

 

1.1

Отбросив дубинку, выбравшаяся из длительного заточения в подполье Душа склонилась над отключенным "я" Тощего.

- Прости, но мне сейчас нужна свобода действий. Пора вспомнить всё и выбираться отсюда. Или в обратном порядке: выбраться и вспомнить. Ещё бы знать - как.

Вытянув перед собой трепетные фибры, Душа побрела во тьме сознания Тощего. Она ухитрилась запнуться об отбойный молоток, наткнуться на острый угол опрокинутого стеллажа, поскользнуться на беспорядочно рассыпанных рукотворствах по мудрам, больно удариться о какие-то ящики, споткнуться пару раз на ровном месте… пока, наконец-то, не нащупала выход из головы мутанта в Свет.

 

1.2

Океан Света, внезапно нахлынувший мутно-белой волной, чуть не утопил. На пару-другую квантов времени Душе показалось, что её голая не-помнящая-себя сущность захлебнулась в этом потоке вселенского вечного движения - из ниоткуда пустоты в никуда бесконечности.

Однако следующая волна Света подхватила тонущую в беспамятстве Душу и вынесла на голый скалистый берег безжизненного острова,. Побережье напоминало разорённую мусорную свалку, усеяную обрывками образов и осколками воспоминаний. Каких видений там только не было:

...Сидящий за столом бородатый человек… Смутно знакомый… Через несколько судорожных вздохов-выдохов он умрёт… С тягучим скрипом открывается дверь…

...Двое бритоголовых выносят третьего, кажется, мертвого…

...В большом, плохо освещённом (нерадивым батюшкой?) зале толпа измождённых хмурых людей в ветхой униформе… Кто-то сытый и румяный азартно вещает с трибуны в круге яркого света о милосердии…

...Кошачий труп на ветке… Оскаленная в агонии морда, остекленевшие глаза… Истеричная боль потери, не затихающая даже под компрессом ледяной расчётливой ярости…

...Маленькая комната с кушеткой… Страх… Короткий щелчок выключателя сознатия. Тьма.

...Оскаленная злобой маска развратно растопыренной резиновой куклы в человеческий рост…

…За пыльным стеклом экрана телевизора - похожего на рассохшийся аквариум, позабывший, что такое Вода* - щебечет дамочка: "Пе-пе-пе… Rewолюция в мире моды… Да здравствует… естественные человеческие запахи… пота… фабрики по производству духов и дезодорантов… к чистейшему запаху пота не должен примешиваться"...

…Бессмысленный спор в курилке на лестнице: "Квас, я так сопьюсь. Мы не журналисты, мы - жирноглисты, профессионально радующиеся каждому новому случаю любой человеческой беды… Мы все смертельно заражены программой-максимум: чем больше крови, трупов, безумия и боли - тем большее нас охватывает возбуждение и азарт"…

Душа растерялась. Разве можно в этом бардаке разобраться? А придётся. Для чего-то, что обязательно должно с ней произойти, это очень важно… Жизненно необходимо. И нечего тут до скончания текущего цикла вечности безвольно трепыхаться на холодном ветру перемен!

Разозлившись, Душа всей сущностью зарылась в груду обрывков информационного мусора. Почти каждый из разбросанных по побережью эпизодов казался смутно знакомым. Но иногда чувствовалась разница в ауре раздрызганных и перемешанных воспоминаний. Присев на корточки, дотронулась до смятого листа, излучавшего еле уловимый магнетизм - так лунный свет на ранней стадии притягивает заболевающий разум…

И вдруг… затрепетала - моё! Страница "Ка-Горской мысли", на первой полосе огромными буквами: "Донорский пункт приглашает на сдачу пота".

Душа торопливо забегала по берегу, собирая фрагменты, варварски выдранные из книги чьей-то жизни.

Некоторые сразу отбрасывала в сторону.

Некоторые - из тех, что откликались в душе магнетическими вибрациями - упорядочивала, раскладывая в неровные стопки. Над многими кадрами приходилось задумываться, напрягать сознание, заныривать в такие глубины самой себя, откуда и вернуться-то сложно.

Но возвращалась. Кидала найденный фрагмент мозаики в нужную кучку и брала следующий кадр.

 

1.3

Очнулась Душа, лишь когда все картинки были рассортированы на три группы:

…Точно свои.

…Точно чужие.

…Б.Г. (или Г.Б.?) его знает, надо подумать.

Она так устала, что уже и не знала, настолько ли необходима эта адская работа. Не оставить ли всё как есть?

Но какое-то яростное упрямство подтолкнуло к сомнительной кучке. Душа, обреченно вздохнув, начала заново перебирать кадры:

…Заляпанное грязью изумленное лицо… с тонких замшевых перчаток стекают черные капли…

…Ещё одно лицо - изуродованное укусами (собаки-суки? человека?), тоже незнакомое, но не менее ненавистное... Откушенное ухо... Окровавленные пальцы кто-то вытирает (вытираю?) о мех шикарной шубы…

…В искусственно-кудрявый затылок вцепились сведенные яростью пальцы, намотанные на запястье волосы, красные безобразные подтёки на стене… Лица нет. Но есть уверенность, что любоваться там уже нечем...

Неужели моё? Или это из той серии, где прикольные жмурики на кладбище, надутая резиновая стерва, отсечённая топором татуированная рука и законы выживания типа "хвост за хвост"?

А что это там, на уступе трепыхается? Жалкий скомканный оторвыш… Сразу и не заметишь. И как опасно лежит - вот-вот унесёт ветром, и потеряется.

=> ьсуребыв… => ен… => адюсто… => аЙ…. => ытнарК… =>

Душа перевернула листочек. На обороте - пусто. Зачем-то посмотрела на просвет, надеясь высмотреть некий тайный водяной знак. И вдруг всхлипнула, дернулась, словно её пробило электрическим током.

Кранты… Я…. отсюда… не… выберусь…

- Это же… Ну, конечно… Кто ещё кроме неё мог так по-идиотски вляпаться - застрять в чужой голове!

Душа засуетилась. Соединив сомнительную кучку и кучку "Точно моё", она принялась выкладывать из картинок вразумительно связную историю.

 

1.4

Скоро от клочка с единственной, но уже не казавшейся загадочной фразой "Кранты… Я отсюда не выберусь…", протянулась в сторону горизонта событий Прошлого целая галерея воспоминаний. Душа загребала из кучи кадров целую охапку, бежала к цепи и выкладывала элемент за элементом, выстраивая петлистую дорожку, которая чем выше поднималась в гору от берега Океана, тем больше начинала напоминать жизненный путь.

Иногда душа меняла фрагменты местами, если они не стыковались по времени. Правда, нескольких соединительных кадров душа так и не нашла. Некоторые эпизоды жизни навсегда выпали из памяти в бездну провала, освободив подсознание от чего-то… важного? нужного? Или лишнего?

Но раздумывать над потерями не хотелось. Куда важнее и интереснее казалось воссоздание общей картины жизненного пути, чтобы по нему добраться до истоков себя самой.

Увлекшись реставрационными работами, Душа не замечала, что последние кусочки мозаики ложились уже у края высокой отвесной скалы. Уложив последний кадр, Душа замерла на краю пропасти, боясь шевельнуться…

Ничто не спешило произойти: не ударил Гром Небесный, не прогремел Глас Всевышнего, не нахлынуло озарение, не пришло осознание своего "я"… Ничего не произошло.

И что теперь? Неужели сложила неправильно? Пошла не тем путём на развилке выбора? Прихватила кусок чужой жизни? Перепутала кадры и ошиблась во времени? Или без потерянных фрагментов вся жизнь становится недействительной, и Душу лишили визы на возвращение в себя?

Душа медленно прошлась вдоль цепочки прожитых лет - извилистой, словно колея от заправленного спиртом самосвала.

Стоп! Почему всё кончается детством? А если так…

Скорбно вздохнув, Душа начала перекладывать картинки в обратном направлении.

Теперь самые ранние кадры, тлевшие слабыми искорками обозначили точку выхода из Океана на пустынном берегу. Оттуда прерывистый след памяти поднимался в горы - в заоблачную высь, путано обвиваясь пятнами событий вокруг скалы, нелепо торчавшей в центре острова. Скала представлялась душе гигантским средним пальцем, окаменевшем в оскорбительном жесте. Последним - на краю обрыва - лежал листок с "крантами". Казалось символичным: фраза стала звеном, рвущим цепочку мемплексов. Дальше идти некуда - только в пропасть. Вот уж точно - кранты. Но дорожка вела именно туда, в бездонность.

Душа осторожно, с учётом поправки на ветер в голове, ступила на самый краешек пропасти. И поняла, что не ошиблась. Продолжая надпись, обрывавшуюся словом "кранты", над бездной медленно проявлялась иллюзия висячего мостика. А в мутной дали - там, у линии горизонта воображения, в которую уходил мост - в центре слоистой мембраны проявилась кривая полустёртая надпись:

 

"З ЕСЬ ЫЛ ВАС "

 

Душа замерла, глядя на древний автограф, словно загипнотизированная. Вот она, иллюстрация-подтверждение к вырванной из Книги Жизни странице № 76:

…Отражение женского тела (ой-ё… моё!) в зеркале ванной… На зеркальном стекле - изнутри! - выцарапанная, похоже, острым когтем надпись… отвратительные подтёки зелёных соплей, сожравших ртутную амальгаму…

Зазмеились провокационные мыслишки: "Душно мне, душно... Забиться бы... нет, не в истерике... в щель отдушины... И пусть, пусть всё остается по-прежнему, а то потом вообще не соскребешь ни глюкончика, навеки похоронишься в бездонной пасти забвения".

- Я не хочу остаться здесь, по эту грань зеркального стекла, не хочу быть Тощим! - жалобно мяукнула Душа, балансируя на грани между бездной и безверием в себя.- Но я боюсь! Сейчас сорвусь в панику, все признаки налицо…

Ощутив приближение самоусыхания до критического малодушия, внезапно разозлилась:

- Этак в ничто сдуюсь! Кругом кранты, куда ни плюнь. Мы ждём перемен, ждём... Требуем… А дождались - и тут же с головой в трусы страусу зарываемся… Прячемся от себя в темноту собственной задницы… Сколько можно примериваться, прикидывать, выгадывать! Марш вперед, жопа неповоротливая!

Не сводя глаз с путеводной фразы, Душа решительно шагнула на зыбкие мостки. Эфимерный мост накренился, завибрировал, угрожая сбросить Душу в пропасть.

Сквозь рваный туман Душе пригрезилась знакомая дорога, змеёй убегающая в горы. Чувством, не имеющим ничего общего со зрением, Душа разглядела вершину самой высокой горы, утопающую в клубящихся облаках чистого света. Там - за равнодушным от старости, страданий и жизненного опыта огромном валуном - вход в темную пещеру, похожую на землянку. По многочисленным переходам и гротам замурованного лабиринта бродит во тьме, плача навзрыд, маленькая девочка, размазывая по лицу кровь со слезами. Ссадины на коленках, царапины на руках, окровавленный нос - девочка много раз падала, натыкалась на стены в поисках выхода. Ей холодно, одиноко и очень страшно. Она может умереть…

Душа на миг задохнулась и, потеряв равновесие, забалансировала на тонкой грани моста. Наклонившись над пропастью, успела заметить, как внизу, словно занавес, раздвинулись мрачные тучи, открывая сцену чёрной бездонности человеческого коварства.

- Ну нет, на этот раз я удержусь, - вдруг наполнилась уверенностью Душа. - Вырвусь из бестелесной кабалы. Я обещала себе вернуться, и я возвращаюсь. Слишком много уже сделано, чтобы отступить. Я придумала боль в миллион раз страшнее собственной и разделила ее на миллионы частиц, и боль, став нормой, потеряла свою остроту. Я получила право вернуться к себе излеченной. Иначе девочка никогда не выйдет на свет из мрака пещеры, ее кровавые раны загноятся, а там и до гангрены недалеко. Тогда - точно кранты, ампутация личности неминуема.

Бывшая пленница чужого разума направила свои безумно-верные мысли девочке из своего прошлого: "Извини, не помню пока нашего с тобой имени - для этого нужно ещё как-то попасть в тело. Но всё прочее я уже вспомнила. Ради этого я прошла очищение чужой болью. Ничего не бойся, все наши страхи - такая ерунда. Это знаю я, значит, знаешь и ты. Ты есть я - твое освобождение"...

Ближайшая дощечка под ногами судорожно затряслась, выгнулась червяком.

- Ба, червячелло! Старый знакомый… Неужели опять вырасти надумал?

Червь, задрав скорпионом заднюю половину тела, отвесил Душе щедрого пинка.

Бедняжку подкинуло вверх и понесло прямо к расходящейся волнами мембране. Повинуясь властному пинку предопределённости, Душа стремительно пронзала книжный мультик своей жизни, сложившийся из собранных на острове кадров, наматывая на себя составляющие личностного "я".

Бесплотное глюконное облачко, изрядно отяжелевшее памятью, кувыркаясь подстреленным мухолётом, тащило прямо в центр стремительно разрастающегося " ЫЛ". Душа, судорожно сучя фибрами, пыталась перевести стрелку вектора духа на торможение, но все её потуги были тщетны. Проскочить бы между Ь и I, не запутаться, не врезаться в Л.

- Пронеси меня, Душу грешную! Только не в мелкие дрызги...

 

1.5

В последний момент Душе удалось нырнуть в дырочку нижней чакры знака "В" и проскользнуть сквозь мембрану, затягивавшую боковое служебное дупло огромной, покрытой мхами забвения реликтовой колонны в имперском стиле. Барьер впустил эфирное существо в черную раззявленную пасть.

Сзади-и-сверху - из выхлопного раструба внутреннего туннеля необъятного мегадиаметра - напористо задуло пронзительным Светом. Душу - словно бумажный кораблик равнодушным целенаправленным течением - неумолимо потащило вглубь-и-внизь бездонной шахты по предназначенной кривой, мотыляя в завихрениях турбулентно-ламинарных потоков.

И тут началось невообразимое шоу "Рой взбесившихся мотыльков". Душа попала под арт-обстрел метеоритного дождя. Навстречу-вверх ежесекундно, с воем в диапазоне от экстаза до ужаса проносились множество облачно-пушистых разноцветных комочков света, растягиваясь в трассирующие тающие нити траектории - благодаря немыслимой скорости.

- Возносятся! - ахнула Душа, самоозарённая внутренней вспышкой первичного понимания - куда её, многострадальную, на сей раз занесло.

Поначалу она чувствовала себя дискомфортно, вклинившись поперёк шерсти в плотный встречный поток звёзд, оголтело мчащихся ночным хайвеем - боялась лобового столкновения.

- Ну и трафик движения здесь однако же! А во время "ЧД", в эпоху перемен, в сезон депрессий, репрессий и rewолюций, в предутренние часы пик что здесь творится? А если войны, чума, землятрясения, массовый падёж или забой скота, всемирный потоп и прочие запрограммировано-стихийные катаклизмы? Что тогда - пробки? Что-то я ни одного светофора не заметила. Так вот каково какашке в городской канализационной трубе коммунального слива, - с жалостью размышляла Душа. - И в этом вся суть романтики перехода из мира в мир? Н-да уж… Впрочем, аналогия неуместна... Личным опытом осознанного летального перехода похвастаться пока не могу, но, похоже, лечу я туннелем некрополитена в обратном направлении - от станции "Небеса" в мир. Вечно меня куда-то против шерсти тащит. Хотя, скорее, не лечу, а давно уже конкретно падаю.

Дисциплина и культура движения на гиперскоростной трассе "бытие-небо" были идеальными - благодаря неизбежности, необратимости и предопределённости вершащегося вокруг по воле бесстрастного дирижёра. Осмелевшая Душа оголила внимание и с неприкрытым любопытством завертела фибрами направо-налево.

Интересная, однако, конструкция у этого самого туннеля, в конце которого - Свет. Туннель оказался выеденной сердцевиной прогнившего насквозь Древа Жизни*, разросшегося необъятной кроной вниз очень и очень давно - с незапамятных времён сотворения саморазмножающихся тварей земных. Иногда ветви отсыхали, и тогда вместе с ними вымирали целые виды - например, динозавры. Но намного чаще и всегда регулярно в гуще кроны ДЖ происходят более обыденные вещи: засохнет и отвалится листочек - значит, прихлопнет тут же где-то злодей безгрешную муху, или какой-нибудь человек умрёт. И возносятся непрерывным потоком души к своим небесным корням - вечный листопад, нескончаемый конвейер прямых поставок из инкубатора душ, недозревших до второго отчётного Апокалипсиса. Обратные процессы, наверняка, тоже предусмотрены: новый листок из почки проклюнуться наметит - жди пополнения в рядах биомасс. Иначе ДЖ давным-давно бы облысело. Такой вот душеворот природы…

Пока Душа постигала гнилую внутреннюю сущность Древа Жизни, необьятная шахта центрального стволового туннеля пошла на сужение. Душу вывернуло - из общего потока на региональную ветвь. Встречное движение заметно поредело. Основная траектория стволовой кишки часто заветвилась множеством ещё более мелких ответвлений.

- Ага, фильтруют всё-таки весь этот пёстрый базар упокойников, - догадалась Душа. - Похоже, в реестрах Небесной Канцелярии нет равноправия для живых тварей - по разным классовым веткам рассажены.

Но, к величайшему её собственному сожалению, Душа так и не успела разобраться - по какому принципу в структуре ДЖ происходило богоделение на ветви-веточки: по религиозным признакам, по расовым, предназначенческим, зоологическим, геополитическим, грехотворческим или иным. Указателей вдоль дыр туннельных ответвлений не наблюдалось, кроме непонятного повторяющегося знака [=> на 1-й Бардовский]*. Жаль, узнать своё место в иерархии сущего было бы любопытно.

Душа вдруг решилась на рискованный эксперимент: заартачилась, попыталась затормозить или вильнуть в сторону. Упругий поток бережно вернул падальщицу в прежнее русло - мол, не стоит и дёргаться, от заданного направления отклониться не удастся.

Больше Душа не пыталась трепыхаться. Да и куда дергаться? Занесёт опять черт-те в какое чужое тело, жди потом непредсказуемой житейской оказии, чтобы вырваться. Тут хоть знаешь, чего ждать, чего бояться… свои размеры, причёски, фасоны...

Душа становилась всё тяжелее, всё сильнее притягивало ее к сужавшемуся центру криволинейно-ветвистого падения. Вспомнив всё, она обрастала воспоминаниями о рефлексах и жестах своего прижизненного тела, о характерных мимических привычках мускульных тканей лица. Узнавала и пыталась прочувствовать - рада ли она грядущему возвращению? Cнова в заточение в дурацкое тело, натворившее столько глупостей! Много ли было там хорошего - в физиоскорлупе пугливой дуры?

А вдруг тело успело постареть? А вдруг нахваталось от Роди (или ещё где попало!) пораженческих тенденций к облысению и ожирению, нервных тиков, седых волос, уродливых бородавок, аппендицитных шрамов, пошлых татуировок, нелицеприятных морщин, совковой химзавивки, привычек ковырять в носу, пускать ветры и прочих гадостей вроде пирсинга? А-а… а вдруг за время заточения в психушке грудь обвисла?! Всего можно было ожидать. Это тулово когда-то умудрилось загнать собственную Душу в такой крысиный угол, что Душа обросла шерстью и покрылась плесенью. Душе столько раз приходилось убегать в пятки от генерируемых воображением кошмаров, что она заработала одышку духа, атрофирование воли, родила от Перепуга зелёное кошмарное чудовище и неисчислимый выводок фобий. Только-только от мозольных наростов бронескорлупы и страхов удалось избавиться, и - на тебе, вдруг всё по новой?

Вон оно - показалось далеко внизу невнятным силуэтом. Вид сверху в астральной проекции: болтается на своей крайней плоти Древа Жизни онемевшим, но неотпавшим листочком. Вид снизу и сбоку - в проекции родной реальности: лежит себе спокойненько в каком-то металлическом (экранированном?) ящике. Манекен, а не тело человеческое. Конечно, что ты есть без души? - скоропортящяяся туша мясная, опус фиговый, завялый листик на одной из ветвей ДЖ. И всё, что отмеряно тебе в краткосрочности твоей - лишь недолгое трепыхание в физическом пространстве и времени вдоль элементарной кривой незамысловатого сюжета.

 

1.6

Душу выплюнуло из гнилого нутра туннеля Древа Жизни через пуповину черенка в коматозное выключенное тело.

Внутри было холодно, неуютно, сумрачно - как в недрах затонувшей подводной лодки.

Душа напрягла пару резервных глюкончиков. Пятачок внутреннего ментального пространства мозгового лабиринта озарился тусклым золотистым светом - до ближайшего поворота извилины.

Пол в лабиринте был на удивление чистым. Так, лёгкая пыль забвения. Того психобардака, в развалах которого мятущаяся Душа когда-то, до депортации, набила столько синяков и шишек, не наблюдалось. Исчезли кучи мусора ненужных воспоминаний, кирпичи невысказанных слов, булыжники затаенных обид. Не носились туда-сюда взбалмошные стаи крикливых фантиков сиюминутного вздора... Следов долгосрочного пребывания в голове коварного чужого разума тоже не наблюдалось: ни зловонного духа зависти, ни фармацевтических объедков пиршества демонов, взращённых варварскими методами психиатрической мозготерапии, ни брошенных грязных обносков благих намерений и нечистых помыслов, ни мути похмелья ханкой-самообманкой. Общую картину внутреннего порядка несколько подпортили безобразные каверны на складе мыслеформенных заготовок - здесь не так давно Родион небезуспешно пытался выковырять ещё несформированные художественные образы.

- Похоже, Родя всё своё забрал с собой - уже хорошо. Меньше вони. А рваные дыры от плагиата зарастить недолго. Надеюсь, он не успел так же обсвинячить моё тело. В любом случае - поможем: отмоем, причешем, высморкаем, побалуем солнечными ваннами, водными процедурами, не поскупимся на косметические процедуры. Главное сейчас - запустить систему жизнеобеспечения. Где же эти тумблеры?

В результате хаотических дилетантских поисков тумблеры так и не нашлись. Зато обнаружились сенсорные кнопки в бесчисленном количестве - совершенно случайно, в диспетчерской ЦНС*, за пыльным настенным ковром из паутины. Ошалевшая от множества органов внутреннего управления Душа не сразу и поняла, что изображено на огромном полотне. А когда догадалась - восхитилась: даже самая тупая и потерянная душонка поймет какая кнопка за что отвечает.

- Мудрое решение! Радикальное средство от амнезии, невежества и аутизма. Вот ведь дурёха женского рода. За столько лет бытия в этом теле ни разу не полюбопытствовала - как им управлять. Всегда считала: не женское это дело - всякие технико-эзотерические штучки-дрючки типа ремонта кошмарных электророзеток, дзинь-медитации, забивания гвоздей, транса-шаманса, дианетического метафигизма... или метеоризма? Или, тьфу, как его там? Не важно…

Вытканное (или заросшее?) паутиной лицо было знакомо Душе. Эти глаза были её зеркалом и смотровым окном тела во внешний мир, губы и уши - аудиокоммуникатором общения, темечко - антенной чашей для дуплексной связи с Космосом.

Сконцентрировавшись, Душа направленным потоком глюконов ткнула в самую большую кнопку, расположенную под симолическим изображением головного мозга - похожего на небритого барана. Но ничего не изменилось - ни на портрете, ни в организме: не загорелись глаза, не дрогнули губы, не загудело в коридорах-извилинах мозгового лабиринта. Душа недоуменно уставилась на безжизненное лицо. И только тут заметила здоровенный рычаг, торчащий рядом с вытканным на ковре силуэтом.

- Во одичала в лесу, - огорчилась Душа. - Общее питание энергосистемы биополя не включила.

Уверенно рванула рычаг. Полусожранный рыжей ржой механизм отозвался натужным скрежетом и самовольно вернулся в отправную точку.

- Ты чего? - снова дернула за рычаг Душа. - Совсем деградировал, что ли? А ну давай, запускайся! - И со всей силы долбанула по рубильнику увесистой плюхой раздражения.

Ручка рубильника ещё раз послушно опустилась, мёртво скрипнув, и... опять упрямо отпрыгнула на исходную позицию.

- Что за... - растерялась Душа.

И вдруг разъярилась. Она пыхтела, сопела, терзая ручку рубильника, но так и не смогла завести машину организма.

Отдуваясь, Душа отступила.

- Ну и ладно, как хочешь. Тебе осталось совсем ничего до необратимости. А ты кочевряжишься. Совсем жить не хочешь? Так сразу и скажи. Не можешь сказать - хоть вздрогни в ответ. Сколько я сил потратила! Иди ты в прах, а я - возвращаюсь прямиком в Вечность. Прощай...

Повременив - может, всё-таки механизм подаст хоть какой-то признак жизни, ведь не чужое тело-то, хоть и дурное - Душа с сожалением подалась к выходу.

Размышляя о своей дальнейшей участи, она добралась до отходного люка. Но... люка не было. Душа, не веря, обследовала всеми фибрами точку летального катапультирования, через которую, она это точно помнила, попала в тело. Сплошная материя, кость - ни щелочки, чакры какой-то дрянью забиты. Значит... биоэлектричество отключили злоумышленно, извне.

- Что метаться без толку - осадила Душа себя и сжалась в комочек. - Хана, замуровали. За что? Бросили в мёртвое тело и подло закоматозили. Только что выбралась из одного плена, и - сразу в другой. И как же теперь...

Тело может жить без души, душа без тела. Но душа в мертвой оболочке... Так не бывает!

- Это он! - поняла Душа - Автор Книги Судеб. Но каков подлец вероломный! Душегуб! Он переиграл меня. Предвидя зарождающиеся намерения, решил переписать сюжет единым росчерком... Или понаблюдать, каково это: одушевлённый покойник. Вернее, какой покой? Скорее, темница. Душа, заточённая в неумирающем неживом тулове - это страшно... Нет, только не параллакс душной зомбификации! Мамочки, персонажам Книги Судеб спорить с Автором невозможно! Каждого несёт путем, предначертанным сочинителем - по своим детёнышам знаю.

Душа завибрировала, заметалась в поисках выхода. Должен быть, не может не быть!

 

1.7

И выход, конечно же, был найден - чересчур очевидный, чтобы его сразу заметить.

Но Душе перспективы такого варианта побега катастрофически не понравились. Истощенная, заморенная, с измочаленными фибрами, она забилась в тёмный уголок потухшего сознания и тихо всхлипывала:

- Нельзя так с беззащитной душой, - выговаривала она в молчаливую пустоту. - Для вас там все души равны, все с маленькой буквы, с прописной… Как истина. Потому и такое вселенское равнодушие персонально к любой из нас. Вам важен лишь валовый вес подушных экземпляров. Душа-то есть субстанция трепетная, хрупкая, ранимая... - жаловалась и грозила неведомо кому, балансируя на грани безумия и не решаясь переступить эту незримую тонкую грань. - Чего боюсь? Ведь я уже была там. Неужели сумасшествие - единственный способ бегства из этой заторможенной консервной банки? Вот того и боюсь. В прошлый раз сама себе такой экстрим-тур вдоль и поперёк болота безумия устроила - до сих пор вспомнить страшно. Ну и выбор: либо спятить в очередную пентадраму, либо сгнить здесь в заточении. А это тело мне не включить. Я не смогу, нет во мне того духа, что раньше. Был дух, да весь вышел. Где я новый возьму? Пёрну? Интересно, чем? Как его зажечь, из чего высечь искру жизни? Из камней за пазухой? Так я их все повыкидывала, чтобы в себя вернуться.

Что в бытие сожительства с этой оболочкой было в Душе такого, ради чего телу стоит продолжать жить? Какое соБытие? Не было всепоглощающей любви, детей, которых надо вырастить, ответственного дела, требующего завершения... Хотя... Стоп. Книга. Ненаписанная книга. Или она тоже ничего не стоит?! Тогда - о каком духе может идти речь?

Внезапно Душа почувствовала, что атмосфера вокруг сгустилась, словно остывший кисель. Откуда-то повеяло божественной прохладой. И из-за грани безумия, из недр сумасшествия сквозняком вынесло огненный шар.

Душа с неким священным трепетом смотрела на явление светящегося чуда, трещавшего искрами и плюющегося алыми брызгами непостижимых откровений. Она даже не сразу заметила, что шарик трещал и плевался не просто так - из искр и капель складывались вещие символы пра-языка Логоса в некое универсальное послание, которое легко прочитает всякая душа во Вселенной, будь она трижды слепая или глухая:

"Распишитесь в собственном бессилии - и полýчите".

- Да! - с горечью призналась Душа. - Фибры выламывать вы все мастера. Придётся расписаться. И вовсе незачем лишний раз окунать меня в лужу стыда и позора! Между прочим, у меня есть Имя, даже Собственное… Только я его не могу вспомнить, пока не оживлю тело. Неужели нельзя без издевательств и эзотерического терроризма?

Символы послания настойчиво пыхали ярче и ярче, сияя шантажом беспредела, свалившегося Сверху на загнанную в угол истерзанную Душу.

- Да расписываюсь! - крикнула Душа. - Бессильна! Нет во мне автономии духа. Эй вы там, наверху! Слышите? Наслаждайтесь смирением мелкой душонки. Сдаюсь...

Текст тщеславно изогнулся непостижимой ухмылкой Высшего Смысла и преобразился в единственное слово:

"Получúте!"

И тотчас погас сиятельный огонь, заткнулся искрометный передатчик, схлопнулся в многоточие текст волюнтаристского договора. Воцарилась томительная неловкая пауза ожидания обещанного…

Вдруг пламенный посланник раздулся и лопнул, обдав Душу водопадом всепроникающих огненных брызг. Душа взвизгнула, свернулась клубком, защищаясь от жгучего душа. Но искры, не обжигая, прошили насквозь и, пронзая внутреннее пространство оболочки, разлетелись по закоулкам тела.

Всё вокруг наполнилось электрическим треском, но Душа в тот миг уже была поглощена - сама собой. И в процессе этого жадного самопоглощения энергией Извне, с упоением - каждым глотком - наблюдала, как наливается силой Духа, как межглюконные пустоты затопляются недостающим наполнением.

 Тем временем, электрическая буря продолжала бушевать, пробуждая безжизненное тело. Заискрилось корневище нервной системы, опутавшее голову. Стремительное огненное плетение помчалось вниз - по спинно-мозговому стволу древа боли и наслаждений, разбегаясь по ветвям нервов, оплетая причудливой вязью всё тело.

Ручка рубильника, так долго и тщетно терзаемого Душой, вдруг скрипнула и сама опустилась вниз, запуская двигатель внутреннего самосгорания.

Диспетчерская ЦНС наполнилась ровным глухим рокотом. Силуэт на холсте засветился золотистыми звездами - по точкам, отвечающим за основные функции. Чакры чавкнули и раскрылись, тёмно-серый грязный сумрак рассеялся, внутренняя ноосфера приобрела радужный окрас.

- А-а-а... ура! Заработало! - одухотворенная извне Душа, переполненная жаждой деятельности, не могла стоять на месте.

Вибрируя от избытка энергии, она понеслась вихрем оптимизма по витиеватым коридорам организма, даря каждой клеточке волевой командный старт-импульс.

Системы жизнеобеспечения тела оживали, словно космический звездолёт, вывалившийся из внепространственной прострации квантового скачка. Запульсировали ярко-красным светом, кровеносные сосуды. Запели, заискрились электричеством хитросплетения нервов, оживляя сенсорные датчики нервных окончаний. Шумно включился пневмонасос дыхания... Активизировалось биополе, обозначившись по периметру коронарными разрядами...

Процесс пошёл. Остановить цепную реакцию подключений было уже невозможно.

 

1.8

Запустив механизмы организма, Душа угомонилась и перевела дух - под контроль автопилота рассудочного модуля ЦНС.

Подключение оболочки к системе жизнеобеспечения свершилось - вон, сияет синевой ауры, словно неоновая самореклама. Скоро физическое тело очухается, задышит и забудет, как умирало, но так и не умерло.

Душа осторожно спустилась в пятки. Сколько раз она убегала сюда, отсиживалась, играя против самой себя в прятки. Пока до личной пентадрамы не доигралась…

Перед входом в душеубежище Душа заколебалась. Здесь творилось такое безобразие перед исходом! Оглядевшись, Душа успокоилась. Переживания оказались напрасным. Не такое уж дурацкое это тело. Теперь всё будет хорошо.

В подвале душеубежища стало тепло и сухо. Убраны вонючие лужи страха и многочисленных комплексов. Гнусные подтёки самоуничижения замазаны свежей веселенькой краской. Термиты самоедства вытравлены, прожранные ими дыры аккуратно заделаны и прикрыты забавной аппликацией. В такой обстановке и работать, и отдыхать приятно.

- И чего я раньше так боялась? Бедного зелёненького уродца, сотворённого снами собственного разума? Дура, собственноручно глупыми страхами перекроила зародыш мечты в кошмар... Одна своевременная операция по забою ипохондрии… и эта зеленая плесень - концентрат накопленного негатива - стала бы розовой...

Душа училась заново уважать свою физическую оболочку. И уже почувствовала, что сможет, наверное, жить с ней в гармонии. Правда, забот ещё полно: кондиционер свежего мышления до сих пор не починен, не установлен глюконный очиститель ауры Чижевского, не настроен виброрезонансный маячок-астронавигатор Кастанеды для возвращения из Снов… Но уже затикал секундомер-регистратор потерянного времени Корчагина-Штирлица.

Осталось решить для себя Самую Главную Проблему.

Душа размышляла: включать или не включать ГИ?

У Генератора Иллюзий автономное питание. Его нужно включать отдельно. Причем, доступ к генератору открывается только после запуска всей системы. И это правильно: зомби-фантазии мертвого неодухотворенного тела так же кошмарно непредсказуемы, как уродские шрамы и порывы мертвой души.

ГИ есть у всех, но далеко не в каждом теле он раскручен на полные обороты в течение всей сознательной жизни. Попользуются в детстве и тормозят инерцией нажитой рассудительности до состояния покоя. Живут не разумом, а рассудком. И ничего - нормально себя до износа тела чувствуют, несмотря на неЦветные Сны и куцые плотские мечты.

А надо ли оно - это творчество? От него: любой душе - эмпатическая мигрень, персональному "я" - постоянное самоуничижительное "а не бездарное ли я ничтожество?", телесной оболочке - недосыпание, недоедание, извечные финансовые проблемы и прочие бытовые неприятности.

Творчество - оно ещё и заразно, как некоторые формы сумасшествия. Существуют две стадии заражения:

- Симпатический резонанс - лёгкая форма заразы. Передаётся от Автора к потребителю творческих продуктов. Поразить может каждого: читателя, слушателя, зрителя. Без этих бациллоносителей зараза творчества, как любой вирус, если не умирает, то надолго инкапсулируется где-нибудь в ящике письменного стола в виде неопубликованной рукописи.

- Эмпатический резонанс - тяжёлая форма заразы. Передается по цепочке от выхлопных продуктов самосгорания творческой личности. Одержимость творчеством - болезнь неизлечимая. Нет, затормозить развитие болезни можно - вирусной блокадой звездизма. Но слишком много побочных эффектов от такого лечения. В результате цирроз души - она прогнивает насквозь и становится необратимо покалеченной. Столько страшных примеров вокруг: ещё вчера был поп-король, сегодня - чья-то попка-роль. И используется потом такой петухастый манекен тоталитарным режимом как идеологическое средство массового оболванивания населения.

Короче, морока с этим творчеством. Надо же было попасться в столь изощренный капкан - в голову своего персонажа и с перепуга такой ахинеи нагородить в ТриПсиховом мире... Зато в полной мере прочувствовала на своей шкуре ответственность не только за сказанное вслух, но и за собственные мысли: мыслеформы оказались пошустрее слова - такой воробей вылетит, никакой шумахер не догонит.

Выскочившей из "ТриПсиха" и слившейся со своим "я" Душе не давал покоя вопрос: мои персонажи, как они там сейчас? Они продолжают жить своей жизнью… Даже если их мысли и эмоции - не более, чем след подсыхающих чернил на кончике пера.

- Я породила и убила Бригадира, чтобы вернуться в себя. Я обязана вытащить его Оттуда.

За опомнившегося - как и было обещано - Тощего, оставшегося по воскресную сторону экрана, Душа не волновалась. Теперь ему есть с кем поговорить - с Тутуськиным. Эти двое обязательно снова встретятся, и еще не раз…

А вот интересно: можно ли выскочить из-под власти своего Автора Книги Судеб? Если только...

- Есть одна лазейка, - спохватилась Душа. - Для того и создаются свои собственные миры, чтобы выскользнуть туда, уйдя из-под власти Автора Книги Судеб, чтобы прожить не одну биологическую жизнь, а множество. И не столь важно - насколько эти прижизненные реинкарнации виртуальны. А ведь у меня теперь есть первый, пусть и неприятный опыт. Так почему бы не попробовать еще раз? Заселить свой мир только теми персонажами, которых хочется видеть и знать, с кем интересно общаться и сопереживать. В этом новом мире не должно быть страха и безумия, войн и человеческой подлости, злости и зависти, мутантов-чиновников и прочей нечисти. Надо лишь захотеть и поверить, что такой мир возможен.

Душа больше не колебалась ни секунды:

- Всё, решено! Да будет этот мир...

Она мысленно зажмурилась, представив над собою огромное звёздное небо, осознала - как в первый раз в далёком детстве - вечность и бесконечность Космоса, маленькую искорку Жизни - себя… И ощутила: зашевелилась, завибрировала где-то глубоко внутри Заноза Эмпатии, распространяя волнами вместе со стайками разбегающихся мурашек Зуд Творчества.

Трубно рыкнув, генератор иллюзий прокашлялся, прочихался, и - заработал, набирая обороты - за оборотом оборот… Оборванная цепь иллюзорных событий получила право прирастать новыми звеньями.

 

2.

Над массивными астрологическими весами в душевой склонились двое.

- Ну, и что мы видим, коллега? - задумчиво спросил рогатый, глядя на распластанные трепещущие души.

Седобородый перстом качнул чашу весов.

- Свеженькие... У-тю-тю... Ишь ты, моргают! По-моему, всё не так плохо. Пробный образчик души…

- Постойте, которого из них? Давайте определимся, как их называть, а то запутаемся.

Седой недоуменно воззрился на рогатого.

- Это так важно? На мой взгляд, важен итог. Налицо показатель прироста Валового Веса Пробного Экземпляра вдвое.

- Конкретика персонификации важна не менее ВВПЭ, - упёрто возразил рогатый.

- Ну, если для вас это так приниципиально… - недовольно протянул старец.

Он сурово насупил брови и замер - то ли прислушивался к чему-то, то ли принюхивался, то ли мысль неприятную пережёвывал. Набычившись, склонил седую косматую главу, упёршись бородатым волевым подбородком в горловой разрез своего балахонистого белого кимоно. И вдруг громогласно рявкнул, раздражённо сверкнув очами куда-то себе под ноги:

- Да слышу Я, слышу! То-то же… Распишитесь в собственном бессилии - и полýчите… Получúте!…

Рогатый от неожиданности подпрыгнул как-то по-козлиному. При этом он ухитрился втянуть рога в голову, голову в плечи и поджать хвост. Проявив мгновенную слабость, рогатый сконфузился и укоризненно глянул на седобородого.

Старец осторожно прокашлялся, проверяя - не сорвал ли Голос. И рассудительно продолжил вещание, как ни в чём не бывало:

- Прошу прощения, коллега, это Я не вам. Ишь, отвлекают, понимаешь ли, по пустякам! Э… так на чём мы остановились? Ах, да… Итак, коллега - не в Моих узаконенных правилах нарекать Именами Собственными бестелесные души, но сия ситуация неординарная. Учитывая серьёзность момента, согласен пойти на разовую административно-политическую уступку. Тем более, нам даже головы ломать не надо - наш автор-расстрига уже приклеил опытным образцам имярек. Ну и пусть отныне и присно, и до смены подотчётных обстоятельств изначальный материал числится по приходно-складской накладной типа как "бригадир-до", а обработанный - "бригадир-опосля".

- Согласен.

- Думаю, мы сойдемся и в выводах: в сей момент мы зрим, что под многослойным хламом душа бригадира-до все равно сохранила зачатки человеческого. Не вытравили люди в себе Мою матрицу конструктива, как ни старались. Зацените, коллега надежность схемного решения! В рекордно короткие сроки этот гнилой налет, как мы изволим наблюдать на примере души бригадира-опосля, удалось соскрести, если не полностью, то до вполне приемлемого состояния. Вот смотрите: явные зачатки совести… Во! И фибры сострадания - Моя гордость, Мои любимые манипуляторы - зашевелились, родимые. Начинают проклевываться затёртые скрижали Моих заповедей.

- Это хорошо, - уныло согласился рогатый. - Но от меня-то в нём убыло...

- Если нет Моего, то не будет Б.Г.-приятной почвы для прорастания вашего. Всему своё время, потерпите. Разовьётся. Радуйтесь, что вообще ростки души сохранились, не вымерзли на корню. Главное - не все они там, внизу, ещё прорезинились. И это радует. Аллилуйя! Значит, мы без пополнения не останемся. Думаю, к моменту следующей ревизии, картина уже не будет столь безнадежной.

- Согласен, - успокоился рогатый. - Дадим людям повторный шанс. Действительно, не так всё плохо, как мы думали. Они ещё могут исправиться. И восстановить свои души. Будут души - будет чем торговать. Жизнь налаживается, - потёр волосатые руки рогатый. - Да, я хотел насчет нашего агента спросить? Простите вы его или как?

- А, это вы про Автора-шизофреника? Два в одном флаконе? Дык, Я только что простил его великодушно Меня ради. Решил - да пусть его, может быть свободен. Намаялся, небось в бессмертном теле - два "я" в одной голове, да ещё Заноза Эмпатическая... Надо ж - триединство полное сотворилось в твари Моей! Я как-то раньше и не задумывался. И сказал Я: "по образу Моему и подобию"... Ну и ТриПсих с ним. Отработал грех - творческой командировкой. Зачёт. Пусть отдыхает... Им уже занимаются специалисты из департамента Воскресных Услуг по репатриации Недозрелых Душ... Дежурный! Занозу из агента поневоле Автора ТриПсихового выдернуть и сдать на склад в подотчёт.

- Не поторопились с Занозой? За Автором ещё один маленький должок, - дипломатично встрял рогатый.

Белобородый озабоченно нахмурил брови:

- Что за должок? Почему не помню?

- Странно, при вашей-то вселенской любви к триединству попустительствовать пара-ненормальностям... - рогатый всё-таки попытался отыграться за свой недавний позорный скачок испуга. - За Автором - третья, завершающая книга: выкобы и якобы, тьфу, блиннн! в смысле - как-бы, эзотеоретическое руководство по написанию "нетленки".

- Ах, да! М-да... Ладно, пусть строчит свои опусы, пока Я добрый... Но чтобы впредь без орфографических ошибок и откровенной ереси на Мой счёт! Дежурный! Занозу ещё не выдернули? Отставить!

 

3.

Тая выпала в реальность, словно камнем скатилась с горы. Даже голова закружилась.

Там, где она очнулась, было темно и холодно, словно в склепе.

- Померла я, что ли? Закопали… Ау, люди!

Голос прозвучал гулко, как в бочке.

- Законсервировали. Как русалку, - с нервным смешком вслух подумала Тая и осторожно попыталась пошевелить руками-ногами.

Конечности были на месте. Неохотно, но двигались. Голова - пусть плохо - соображала. Попа тоже была на месте, только затекла, наверное, от долго лежания. В общем, тело присутствовало в полной сборке. Но окоченевшее, как замороженная туша.

Тая отчаянным рывком попыталась сесть… И больно стукнулась головой о низкий потолок.

- Неужели и вправду - гроб? Ну что опять натворила?

Вдруг снаружи раздался металлический лязг, и Тая куда-то поехала...

В непроглядную темноту грубо вторгся электрический свет.

 

4.

На Весах пискляво захныкали дуэтом забытые души. Рогатый обернулся на жалобный плач и жадно ощерился:

- Что, уже зубы режутся? С этими душонками что дальше делать? Как делить будем?

- Как что? Подкормим заповедями, продуем фибры, подштопаем прекрасного порывы* и обратно в мир отправим. Пусть сеют разумное, доброе, вечное.

- А как насчет рассудочного, шкурного, эгоистичного? Иначе мне-то какой резон?

- Это решаемо, коллега. Души две? Две... Возьмем себе по экземпляру. Отправим обеих - каждую со своей заложенной программой предназначения. Пусть послужат проводниками наших идей, пусть вербально посоревнуются: кто больше душ за собой приведёт. И посмотрим, что получится. Бригадир-до - будет ваш эмиссар. Бригадира-опосля - Мой страховой агент.

- А наоборот нельзя? - привычно попытался торговаться рогатый.

- Нельзя, батенька, во второй душе мечта розовая живет. Вашему такой геморрой нужен? Не будем попусту её травмировать - из души в душу перегонять… Только обустроилась. Один переезд равносилен двум потопам.

- Согласен.

- Предлагаю пари: кто быстрее сработает, вылепит и разовьет своего человечка... Дежурный ангел! За глиной послали?

- С полчаса уже…

- Вот и славненько. Тогда по рукам?

- По рукам!

 

5.

Молодой санитар Вася нетерпеливо лязгнул массивной задвижкой входной двери и бегом побежал в холодильник.

Вечером привезли такое тело! Подарок просто. Покойницу начнут потрошить только утром - сегодня, слава Богу, не успели - рабочий день закончился. Так что труп пока без внешних повреждений. Молодая женщина с тонкими, интересными в своих неправильностях чертами лица. Васю потрясло выражение Абсолютного Спокойствия на лице умершей - лицо Наблюдателя чужих судеб. И тело почти в идеальном исполнении...

Санитара последние полчаса жестоко терзал зуд творчества. Он кое-как дождался завершения рабочей смены и передачи морга на ночную охрану. Едва за последним врачом-трупорезом закрылась дверь, санитар извлек из недр подсобки мольбертный ящик, тщательно скрываемый в россыпи половых тряпкок, и поспешил к модели.

Вася потому и устроился дежурить по ночам - никто не слонялся по моргу, можно было без помех заняться делом. Вообще-то Вася учился в художественном училище. И в морг пошел работать, чтобы иметь возможность изучать анатомию человеческого тела - на обнаженную натуру денег у студента не было. А здесь натурщики такие терпеливые, часами могут лежать недвижимо, без корысти, жалоб и перекуров. Сначала было жутковато оставаться в морге на всю ночь наедине с мертвыми, но потом привык. Даже научился называть их фамильярно жмурами, хотя уважения к чужой смерти растерять пока не успел.

Вася уже представлял, как ему должно рисовать эту женщину:

Поздняя осень... Нудно моросящий дождь... Она сидит на набережной большого хищно-равнодушного города на каменном парапете и пристально всматривается в лица людей, суетливо струящихся мимо непрерывным потоком... Её никто не замечает. Она - видит каждого насквозь, все их радости и беды, бытовые проблемы и личные победы сегодняшнего дня. Она тщательно выписана в чётких чёрно-сине-белых тонах в круге Света... Силуэты и лица бегущих людей должны быть выполнены в цвете, но казаться призрачно-зыбкими... За спиной у неё - бессильно поникшие, почерневшие от эмпатии крылья... Она - Дежурный Ангел...

Вася повключал везде, где только было возможно, свет, установил мольберт и подошел к секции номер восемь-четырнадцать. С трудом вытянул металлический ящик с телом, предвкушая полетное вдохновение ночной работы, и... даже не закричал, а заорал.

Лежащий в ячейке труп - почему-то с широко раскрытыми глазами - вдруг заморгал ресницами, зажмурился и попытался заслониться ладонью от яркого света ртутных ламп.

Пытаясь подняться из ящика, покойница скривилась от боли. Правая нога наотрез отказывалась подчиняться.

- Отрежу, дурында, - пригрозило тело.

Нога со скрипом пошла на сгиб в коленке.

- То-то же, - похвалило тело свою конечность. - Давай быстрей, не слышишь - верещит кто-то с перепуга?

Перепуганный санитар продолжал неистово орать, выпучив глаза на труп, сидящий в выдвинутой ячейке.

- Ты кто? Чего пялишься? Где я? - хрипло спросила покойница, с трудом повернув шею в Васину сторону.

Всласть наоравшись, Вася заткнулся, захлебнувшись собственным воплем.

- В-Вася… Извините… В морге… - по порядку ответил санитар и отвернулся.

- Исчерпывающе, - фыркнуло тело. – Значит, Место Окончательной Регистрации Граждан. Вечно меня где попало носит, по злачным местам... Да не бойся ты меня. Не кусаюсь. Дай чего-нибудь обуть-накинуть и зеркало принеси.

Вася покорно метнулся за висящим на вешалке халатом.

- Вот, - протянул он дрожащей рукой покойнице одежду. - Только вам он большой будет, у нас все врачи объемные… А зеркала тут нет… Морг ведь, извините...

- Перетопчусь, - отрезала покойница, сдирая с большого пальца ноги бирку с данными. - Ага, фамилия… не столь важно. Имя - моё. Но та ли я Тая? Вот в чём вопрос… Надо проверить остальное, вдруг - перепутали.

Покойница накинула на плечи поданный халат и задумалась. Долго вертела в руках бирку, прикладывала её к горлу, к груди, ко лбу, к ушам, пытаясь скосить глаза на жетон... Наконец что-то решила для себя, сунула бирку в карман и пояснила санитару, боязливо наблюдавшему за подозрительными пассами ожившего трупа:

- Премиленький кулончик будет... Ни у кого такого нет. Именной, с оттиском штампа морговской прописки. Прикольно! Оставлю на память... Кстати, морг психушкин?

- Н-нет, городской… вас привезли с последней партией… простите…

- Не прощу - не за что.

Вася попятился, и - пока покойница выбиралась из оцинкованного ящика, обувала гигиенические тапочки, рискованно балансируя поочередно то на левой, то на правой ноге - пытался вспомнить хоть одну молитву. Не получалось. Трудно вспомнить то, чего никогда не знал.

Тем временем, труп женщины - в белом халате и в белых тапочках, как и подобает всякому уважающему себя привидению - хромая подошел к начищенному до блеска "разделочному" столу.

- Фух, надо же, и психосестры не перепутали, и я не ошиблась, - разглядывая свое отражение, выдохнула покойница. - Попала куда надо. Та я Тая.

Санитар от ужаса вжался в стену.

- А з-зачем в-вам сюда надо?

- Как это? - удивленно обернулась к нему покойница. - Ах, вот ты о чем... Да нет, в морг я, конечно, не хотела попасть. В тело свое вернулась, не перепутала, хотя в туннеле ДЖ та-а-акой бардак...

Вася чуть не подавился вязкой слюной. С трудом сглотнул.

- А-а-а... - протянул он, как будто и впрямь понял, о чем речь.

Получилось не очень вежливо - словно передразнил.

Он смутился и вдруг вспомнил, что тело привезли из сумасшедшего дома. Вот живучи эти психи! Уже и умереть успела, и очухаться, а крыша как ехала, так и едет. Вася бочком-бочком засеменил к двери. Надо поднять тревогу, позвонить куда следует.

Но ожившее тело вовремя прочитало крамольные мысли санитара:

- Куда, спаситель? Стой, ать-два! Тебя, говоришь, Васей зовут? Санитар? В морге? Как символично, - хмыкнула она. - И здесь есть Вася... Ладно, спасибо тебе, Вася. Придется тебе завтра утром прикинуться больным. Диагноз - избирательный склероз. Сейчас ты меня отсюда выводишь, закрываешь дверь и навсегда забываешь про чудесное воскрешение. Не волнуйся, пожалуйста - претендентов на владение моим трупом точно не будет. Я из породы невостребованных покойников. Почешут затылки, потаскают тебя к главврачу, вымарают последнюю запись в вашей приходской Книге Мёртвых, напьются медицинского спирта и дело затихнет. Мало ли в наше время совершается ошибок? Не было меня.

- А-а...

- А твой Дежурный Ангел, я уверена, получится лучше моих уродцев. И не сомневайся - ты сможешь... Так - не было меня?

Студент-художник Вася - пока только лишь подмастерье иллюзий - покорно кивнул. Подумав, для пущей убедительности, отрицательно мотнул головой. И улыбнулся, глядя в глаза воскресшей:

- Не было.

 

Нам предъявили счет: