Автора!!!: ТриПсих: Аппендикс: ОГО!: Общак:

Пентадрама, акт 4: Воспитание смертью №3. Иллюзия предназначения.


1.

Вася долго блуждал по коридорам вывертковского сознания. Еще раз излазил "ТриПсих" от корки до корки. Образ книги был старенький, потрепанный весь, кое-где переплет отошёл, не хватало нескольких последних страниц. Вася раздосадованно плюнул. Но надежды не потерял. Он знал, чувствовал - доказательства были именно на последних - отсутствующих страницах. Ещё не написаны? Или выдраны специально? Тогда где они? Будем искать...

Оставив книгу в библиотечном покое, глюк устремился к обшарпанному дубовому секретеру, который наверняка хранил какие-то хозяйские тайны.

Однако Васе не повезло. Все ящики секретера были заперты на давно утерянный ключ. Глюк от злости побледнел и попытался взломать ящики. Не получилось - дуб умеет хранить чужие секреты, потому как дуб есть дуб и этих секретов не понимает. Оставалось одно: как-то спровоцировать самого хозяина распахнуть перед Васей все потайные уголки сознания… Или вспомнить про ключ. Только непонятно было - как заставить тощего вывертка это сделать.

Думалось лучше всего на воле - надо сказать, атмосфера в башке вывертка была та еще, что он там хранил? И глюк, покинув вывертковскую голову, вылетел наружу.

Едва Вася очутился на свежем воздухе, на него фурией налетела фобия.

Жутичка истерично кричала, что не потерпит вмешательства в частную жизнь. Что подло подглядывать и подчитывать неприкосновенные факты личности. Ну и что, что не глюк написал эту мерзкую книгу. Он же нашел её. И нет, чтобы оставить там, где лежала... А этот бессовестный глюк втащился в книгу всем своим бесстыжим естеством, оскорбив доверившуюся ему слабую дырочку в самых лучших...

Вася растерялся. Бессвязный поток жутичкиных эмоций едва не утопил его. Глюк слышал, что фурию не переговорить, не переслушать, раззявившуюся дырофобию не заткнуть. Но на практике убеждался впервые. Только отрешившись от воплей фобии, он сопоставил некоторые факты из "ТриПсиха", обрывочные выкрики жутички и чуть не рассеялся в пар.

Получалось, его догадки имели все основания быть истиной. Ведь не бывает просто так подобных совпадений. Это сколько надо было сплести и перекрутить между собой нитей судьбы, чтобы в результате встретились глюк заблудшего ангела и нижняя чакра души русалки-мученицы.

- Дырочка, - ласково обратился Вася, - прости, если я нечаянно затронул твою невинность. Не хотел обидеть, честное глючное. Я и сам не знал, не только о тебе, но и о себе. Но встретились мы неспроста. Согласна?

Дырочка как-то сразу затянула орало и молча согласилась, что похоже на то.

- А для чего? - с надеждой спросил Вася. - Кто нами вертит-крутит?

Дырочка лишь печально пфукнула.

- Вот и я не знаю, - признался Вася.

Глюк и фобия на пару погрустили ещё немножко, ломая голову над новой загадкой. Но так и не найдя решения, расползлись по умам.

Жутичка вернулась в сознание просыпающегося Бригадира.

А Вася опять отправился в голову вывертка. Теперь глюк был абсолютно уверен - именно там прячутся ответы на стремительно плодящиеся один за другим вопросы.

 

ДЕНЬ СУББОТНЕГО ШАБАША - ПЯТЫЙ...

 

2.

На этот раз Бригадир не был потрясён ощущением момента наступления смерти. И боли не помнил. Правда, уши заложило, пока мухолет падал. Надо же, какой сон реальный - до сих пор, как глушаками заткнуты. Но, всё же, очнувшись от долгого яркого сновидения, Бригадир пошевелил ногами, свободной - от прикованного, спящего рядом вывертка - рукой ощупал голову. Сел, огляделся...

- Егерь - сволочь. Столько времени зазря убито. Всю ночь проспал. Чует моё сердце, к концу охотничьго сезона до города доберёмся. И этот ещё - мудрила за фигу не пойманный, - буркнул Бригадир в адрес свернувшегося улиткой мутанта.

Говорить было щекотно - что-то болталось на губах.

Посмотрел на свои руки, ощупал лицо... Все открытые части тела заросли молодой порослью поволоки. Оброс, пока спал. Отрастала эта шустрая, но беззлобная травка намного быстрее щетины, особенно на давно не мытой коже. А вот на вывертке почему-то не взялась - не потому ли, что урод по утрам росой умывался? Надо брать на вооружение.

Бригадир принялся приводить себя в порядок.

Первым делом отстегнул вывертка - неудобно, когда за рукой чья-то нога волочется. Ворча, отряхнулся от травы. Прочистил уши, ноздри, стряхнул с лица зеленую бородку. Небрежно похлопал по одежде - на ходу трава подсохнет, сама отвалится. Главное - он вернулся в реальность из поганой иллюзии... Хихикнул, вспомнив оттарабаненную кошку бабы надутого министра.

- Я подозревал во сне, что это сон, - рассуждал Бригадир, обращаясь не то к спящему вывертку, не то к себе. - Не мог же я, в самом деле, с мутантом сдружиться, да еще придумать работать с ним на пару. Бред... Или неосознанная проверка партнёра на вшивость. Какой, на хрен, партнёр! Он мне бар постоянно один и тот же подсовывает. Откуда в Кремрублевке такой вонючей рыгаловке как "Срань" взяться?

Внезапно страшно захотелось пить... Та-а-к... Не подсел ли я по вине мутанта на иллюзии - как наркоша на бублики с маком? Да ну, фигня, это меня дерево своим анчаром накачало. Пил же вчера и ничего. И в баклажку набрал...

Бригадир попытался найти среди содержимого выпотрошенного рюкзака фляжку. Не получилось, хотя перебрал вещички на несколько раз. Нету! И гранаты исчезли, а во сне - точно - были... Даже потеря пистолета не так огорчила. А вот зажуленное ружьё было по-настоящему жаль.

- Хапуга, - еле ворочая пересохшим языком, выругался Бригадир. - Егерь деревянный спёр, больше некому. Дрянь на ножках, сапожник в фураге, жетон ему в дупу! Спасибо, автомат оставил.

Сложив всё обратно в рюкзак, почесал зудящую щетину. Хоть бы глоток водички.

- А ты из родничка хлебни, - словно прочитав мысли Бригадира, посоветовал в спину проснувшийся выверток.

- Щас... Гутен морген, гад, - прохрипел, не оборачиваясь, Бригадир. - Думаешь, жрать меня будет удобнее в образе козлёночка? Выкуси. Будешь провокации продолжать устраивать - я в любом виде тебя сделаю. Не удавлю, так забодаю.

- Ну и мучайся, - легко согласился мутант. - Моё дело предложить.

Бригадир продолжал коситься на чахлый ручеёк, пересекающий поляну. Нет, дважды он хлебнул лесной водички, и сразу дикая ерунда причудилась. Или хрен с ними - с видениями? Ничего же с ним не случалось в этих небылицах. Ну, выпадет из времени ненадолго. Зато жажду убьёт, а не она его.

- Ладно, - пробурчал Бригадир. - Попью твоей поганой водицы. Только я тебя пристегну опять. Вдруг, как в прошлый раз примерещится что-нибудь.

- Твоя воля, - покорно пожал плечами выверток. - А может, не надо?

- Ну тогда тебе на шухере стоять, - развел руками Бригадир. - Охранять меня будешь, если вырублюсь... Вообще-то ты не такая и сволочь, каким с первого взгляда прикидывался. Ладно, гуляй вольно.

Бригадир опустился на колени и молитвенно припал губами к роднику. Такой вкусной и сладкой показалась ему вода - долго не мог оторваться. Напившись, встал, прислушиваясь к себе…

Ничего...

Вот только почему-то земля на поляне зашевелилась, вздыбилась раскалывающейся бетонной коркой канализационного люка, выкорчёвывая замшелые пни, и расступилась, выпуская на свет нечто неимоверно ужасное.

 

3.

Из-под земли выбралось, извиваясь, совершенно голое белесое существо. Лысая голова, длинное узкое тело, короткие, но крепкие руки и ноги. Если бы не человеческие конечности и лицо с неприятными выпученными глазами, Бригадир решил бы, что это гигантский земляной червяк. Во всяком случае, человекообразным называть ЭТО он бы не стал. Автомат возле вывертка... Не успеть. И спиной к этой твари поворачиваться... Прикроет мутант, или нет? Что медлит?

Жуткий червь разинул пасть. Сейчас - если не сожрёт до смерти, так поцелует до безумия.

- Что припёрлись? - проскрипел ворчливо руконогий червяк, глядя на замершего Бригадира мертвыми глазами. - Орёте, ссоритесь, топчетесь пятые сутки на месте… Мусору накидали, трупов... Мало вам места? Лес поганите…

Бригадир оглянулся на вывертка, словно ища помощи. Мутант выступил вперед:

- Заблудились мы, друг. В город идём.

- Какой я тебе друг? - червяк шипяще потянул воздух. - А… мутант... Значит, это вы Нюру Падловну обидели - ее последнего семенного змия-горилыча сожрали. Вредная, конечно, бабка, сколько ее перевоспитать пытаюсь, всё без толку. Старая, глупая, одинокая. Заступиться за неё некому. Кормильца её извели… Вы пошто, смерды, хуторянку обидели?

- Бабку не знаем, обидеть не хотели, думали - дикий горилыч, - извиняющимся тоном отозвался выверток.

- И тавро фирменное на гузке не заметили? Ладно, Нюрка - торгашка ещё та, выкрутится. А ты, мутант двуличный, зачем человечка водишь?

- Так пропадет он один в лесу, - ответил выверток червяку.

- Конечно, пропадет, - лицо руконогого червя перекосилась, то ли в усмешке, то ли просто судорога прошла. - Тебе жалко, что ли?

Мутант в ответ плечами пожал:

- Конечно, жалко. Тварь божья…

- Божья, - хмыкнул червяк. - Резиновая поди… Ты попроси его ниппель показать.

Хотел было Бригадир ответить бледному уродцу по-своему, но отступивший назад мутант наступил ему на ногу и прижал к губам палец - молчи, мол.

Бригадир покосился на червя - не видел ли, что выверток указывает ему - человеку! - что делать? И его вдруг осенило: да червяк же слепой, вон сверкает белыми зрачками!

Оглянувшись на Бригадира, выверток уверенно возразил:

- Да нет, Резиновые нынче у власти. Этот не из презервативусов, из людей.

- Не получилось у Лехи с номерными изделиями* справиться, - вздохнул червяк. - Не вовремя мне пришлось его бросить. Не справился Тощий в одиночку.

При последних словах червя выверток вздрогнул и словно окаменел, вытаращив глаза на червя.

- Ты?! Ангел?! - после долгой паузы спросил мутант.

- Ну, ангел, ну траншейный… - проворчал червяк. - Не летаю. И даже не хожу, а ползаю. И что дальше?

Мутант явно смутился, суетливо замельтешил руками.

- Так вы же... я... не помню, - жалобно протянул мутант. - Но все равно, это такая честь - с ангелом встретиться...

- Оставьте эти человечьи замашки, - сморщился червяк. - Ничего я особенного еще не сделал. Разве только первую эвакуационную дыру выгрыз. Ну ещё сколько-то там... За барьер-то всё равно никто выскочить не смог. Плохо... И Леха это дело не потянул… Смылся от позора. Я ж искал его, не нашел. А чего стыдиться? Цепко держит город нас - уродов божьих.

- Зачем сразу на человека наговаривать? - заступился выверток за ТриПсихового Леху. - Мало ли, по каким причинам он… не проявляется. Может, умер давно.

Червяк снова скривил рожу в усмешке.

- Леха умер? Не срастается. Уж тогда-то мне его легче лёгкого найти было бы. Я на погосте "Крести и черви", где братков закапывали, вот этими руками все гробы переворошил. На своём искал - вдоль и поперёк излазил... Могильник для нищих перетряс... Пиявок болотных да улыбинских пытал - вдруг утоп... Каждую тварь лесную, трупоедов, жуков навозных... Всех расспросил - не сожрал ли кто ненароком... Да и ангел Серафим с ним... Каждому валенку - свой фасон, у каждого ангела свои пути. - смешно махнул червяк человеческой рукою.

Бригадир не выдержал. Он долго терпел, хоть и ничего не понимал. Но слова о ползучем ангеле, и что урод-червяк кощунствует напропалую - кого ни попадя запросто ангелами называет, будто с каждым водку пил - его возмутили до потери инстинкта самосохранения:

- Вы что тут, убогие, про ангелов болтаете, святотатствуете, будто в ангельском братстве состоите? На святость покушаетесь? Да я вас тут же по частям разберу…

Червяк резко обернулся на звук голоса, вперил слепые зенки в Бригадира:

- А ты что, человек, думаешь, ангелы - это только те, что с крылышками? Шиш тебе. Есть которые улетают с земли грешной, есть которые уходят в иные миры вечными скитальцами. А я уполз. Не всем летать дано. Без меня на небесах хватает чистоплюев-серафимчиков. Сам виноват - теперь расхлёбываю. Нечего было тешить себя иллюзией предназначения. Если оно так обернулось, значит так задумано. Кто за тварями божьими говно разгребать будет? Эти, в белых одеждах? А земля - она тоже священна. И небо не без греха.

Бригадир снова оглянулся на вывертка - кажется, тот хихикнул, зараза. Спорить, отрицать святость земную было бы глупо. Магию пока никто не в силах отменить, даже церковь. Кто его знает, может, и в самом деле?.. Если ты чего-то не видел, вовсе не обязательно, что этого не может быть.

- Что, так под землей и живёте? - спросил Бригадир, чтобы как-то сгладить неловкость. - Не сыро? Не скучно?

Червяк затрясся от смеха.

- Нет, я добрые дела творю - чужое дерьмо жру, - и надулся гордо: - Если не я, то кто же? - Но тут же сдулся. - А куда говноеду без пафоса? Так долго не протянешь, сбрендишь...

Настала очередь Бригадира усмехаться: червяк либо великий ёрник, либо уже давно спятил от одиночества, вони и темноты.

- А ты мне тут не ухмыляйся, - вдруг разозлился червяк. - Я тоже в дураках ходил человеком. Зато сейчас, во тьме ползая, многое понял. И сейчас, не видя тебя - зрю в корень, насквозь чую!

Во лбу червя внезапно раскрылся третий глаз - огромный, бездонный. Сверкнул бездушно-стеклянно. И пристально вперился в Бригадира.

- Прозрел! Всевидящим оком Небесного Смотрящего! - испугался Бригадир.

Червяк, извиваясь, стремительно подполз к нему и выгнулся кошмарным вопросительным знаком.

Бригадир с ужасом смотрел как растёт, закрыв собой полнеба, внезапно прозревший руконогий червь. Не верилось, что тот когда-то был человеком. До такого уродства даже хлуни не смутировали. Враки, что этот страшный слепой урод - ангел.

Скорее - глист из преисподней. А не послан ли он, чтобы наказать его, Бригадира, за прегрешения? И никакой автомат не поможет...

Вот сейчас этот бледный спирохет атакует, вопьётся в Бригадиров организм и начнет жрать кишки: за Косей, за убиенных, за обобранных. За тех, кому мог помочь и не помог. За жадность к чешуе, за любимую поговорку - "цель оправдывает средства". За тот сарай... За высушенный омут синих, как незабудки, глаз...

Много грехов вспомнил Бригадир.

Молитва сама зазвучала в голове. Зашевелились губы, беззвучно выговаривая святые слова. Бригадир попятился от червя. Забыв о вывертке, побежал, не разбирая дороги, прочь. Не в сторону города - в лес.

 

4.

Вася уже давно безнадежно крутился возле секретера в голове вывертка. Мутант - не совсем человек, пробраться в его тайны с налету не получится. Может, обратиться к вывертку напрямую: так, мол, и так, помогите, уважаемый несчастному потерянному глюку. Попробовать разжалобить, рассказать про Мамочку.

Вася всхлипнул - нелегко оставаться розовым…

За вознёй вокруг запертых ящиков с секретами, за этими невеселыми раздумьями Вася потерял связь с внешним миром. Очнулся он от ослепительного света и необычайно приятного запаха. Глюк встряхнулся, огляделся и обомлел: в голове вывертка расцвёл небывалой красоты цветок, проросший сквозь бетонный пол. От его аромата кружилась голова. Насыщенный алый цвет играл каплями росы, осиянными чистым светом, пронизал всё существо глюка, наполняя лучистой радостью. "Он тоже розовый!" - с восторгом подумал Вася. И вылетел посмотреть на причину столь искренней и полной радости мутанта.

Проклюнувшись на воздух, Вася сразу наткнулся на Дырочку. Она болталась над отвратительного вида существом - голым, лысым, длинным, как червяк.

- Вы чего тут? - спросил глюк.

- Тихо! - шикнула на него Дырочка.

Глюк с удивлением отметил, что все Дырочкины фибры настроены на это страшилище. Озадачило и поведение мутанта - неужели радость, расцветшая в его голове дивной розой, рождена встречей с этим слепым чудовищем?

Массовое помешательство, констатировал Вася и совсем опечалился: теперь до вывертка вовсе не достучишься, уж Вася-то знает, что творится в сознании сумасшедшего, или он не глюк.

- Балда, - прошипела Дырочка. - Это Тутуськин. Он самого Ангела Завтрашнего Дня видел - Серафима.

Вася сначала не понял. Но когда Дырочка возмущенно бросила в него ментакопией той самой страницы из "ТриПсиха", посинел от волнения. Третий ангел! Он должен, должен знать про Васю. Ангелы просто обязаны общаться между собой. Тем более, земляки! Ангел Завтрашнего Дня - у Васи внутри зашкворчало. Значит, "ТриПсих" - действительно правда, реальность!

Глюк, забыв о своих планах в отношении вывертка, устремился к червяку. Но Дырочка преградила ему дорогу:

- В очередь, глюкоза!

Вася даже не обиделся. Действительно, Дырочка первая узнала и могла бы вообще не ставить его в известность - кто это белесое чудище. К тому же, Вася - свободный глюк, а фобия привязана к человеку и не может надолго от него отдаляться, иначе рискует лишиться своего уютного жилища и стать бездомной фобией - как Вася. И скитались бы вместе шизой неприкаянной - жуть-бомжиха и бомж-глюк. Только глюк привычный к бродяжничеству, а Дырочке тяжко бы пришлось первое время.

Нет уж, лучше Вася подождет, зачем девчонке жизнь портить? Вон как её домик быстро побежал.

 

5.

Червяк покрутил башкой, подмигнул лобным глазом.

- Сбежал твой конвоир-попутчик? Яйца поджал и сбежал? Никак меня испугался? Или собственные грехи пятки жгут? - хрипло рассмеялся он, обращаясь к вывертку. - Коверкаешь ему извилины переоценкой Добра и Зла? А оно тебе нужно? Может, со мной останешься? Будем вместе дерьмо жрать. Вдвоем - вдвое больше сожрем. Быстрее землю очистим. Ты ж наш, ка-горский? Не пойму я, что-то в тебе такое знакомое… Но в то же время… - червяк потянулся к вывертку, словно принюхивался. - Фу, ну и замес у тебя, так сразу не разберешься. Оставайся. Я тебя хорошенько прощупаю, помогу понять, кто ты есть…

Мутант не понял, шутит траншейный ангел или всерьёз предлагает. Неужели до сих пор - оптимист? Шут его разберет, ангела, при всём уважении.

Выверток помедлил с ответом.

- Ты прости меня, ангел, но не могу я этого человека бросить.

Червяк усмехнулся:

- Ладно, пошутил я. Понимаю, мы в ответе за тех, кого приручили, совесть потом до дыр загложет… Не волнуйся, своим дерьмом ни с кем делиться не собираюсь. Не знаю, зачем тебе приспичило возиться с этим непочтительным человечком, но раз ты с ним - значит, так надо. Другой вопрос - кому? Но спрашивать об этом не буду. Так спокойнее. Меньше знаешь - глубже роешь... Своих проблем хватает. Ладно, мутант, утомился я на воздухе. Пора мне вниз. Извини, дела... А насчет этого, - червяк кивнул вслед убежавшему Бригадиру, - ты подумай. Стоит ли его доламывать? Хочешь человека переделать? Это вряд ли.

- Как знать, - возразил мутант.

- Тем более, пусть уж живет как привык. Лишние страдания - к чему? Это ж как надо ненавидеть человека, чтобы толкать на такие муки.

- Или любить, - тихонько обронил Тощий.

Но червяк его не услышал и закончил свою мысль:

- По себе знаю, какой ценой третий глаз даётся... Лови! В память... Поучительно? Покажешь ему? - проскрипел червяк напоследок.

- Не думаю, что это - хорошая идея, ангел, - Тощий содрогнуся от увиденного, поклонился в пояс руконогому чудовищу и заторопился за Бригадиром.

- Чего же я в нём не разглядел? - бормотал траншейный ангел, закрывая люк. - Что-то такое знакомое... не пойму...

Ворча, траншейный ангел скрылся под землей.

 

6.

Мутант уже затерялся за деревьями, спеша догнать убежавшего человека, а Дырочка всё наседала на уползающего во тьму колодца червяка. Вася из деликатности отключил внутренний слух, чтобы не лезть в чужие секреты. Надо будет, Дырочка сама расскажет. Ну когда же она закончит? Её тело уже вон как далеко ушагало. Торопись, дура!

Глюк от волнения заклубился лиловым туманом. Так можно и вывертка потерять. А если этот ползучий ангел ни шиша не знает? Тогда вообще ниточка исчезнет. Ищи потом этого мутанта, а он так заморочится, следы запутает, что вовек не сыщешь.

- Ну что ты елозишь, - вдруг обратил на Васю белесые глазницы ангел-ползун. - Крутишься, мнёшься, ауру канализации портишь. Не знаю я - ангельских ты кровей или нет. Про медбрата-скитальца слышал, но не встречал ни разу. Только метки его - "Здесь был Вася". Ушел он из этого мира. Куда и кем стал - понятия не имею. Ты вот наш разговор профукал, теперь мне повторяться... В земле я обитаю. Ассенизатор я грехов человеческих. Дыры для выхода из города иногда выгрызаю. Но недолговечны они - осыпаются. Значит, не нашёл я пока единственно правильного пути. Серафима - небесного ангела встречал один раз. Но давно. Встречу ещё раз - морду набью. Он знает, за что. С тех пор ни с кем связей не поддерживал и не хочу. Ищите его сами, вашего Серафима. Он может знать. Про неё, - червяк кивнул на Дырочку, - наверняка знает...

...Может, и о тебе, слыхал. Если ты глюк ангела, застрявшего между небом и землей - так и скажет. Лично я сомневаюсь. Но что тебе ангельское, если ты - мечта?

...А ты, малышка, верь. Подумай о своих дырявых возможностях... Ты уже взрослая. Давно пора лишиться девственной стыдливости. Иллюзия греха мешает познать себя. Не осознаешь поведанное - так и плескаться тебе на мели сознания того, кто убежал.

…И держитесь поближе к мутанту - Серафим убогих любит. Может, клюнет… Но будьте с ним осторожны - кинет вас жук пернатый и не поморщится.

Ничего больше не сказал ползучий ангел, даже не попрощался. Ввинтился в сток заброшенной канализации и истёк во грязную тьму.

Вася с Дырочкой растерянно уставились друг на друга. Червяк одну надежду развеял, как засохшее дерьмо. Зато подарил другую.

Истина где-то рядом. Но носитель этой истины запер её за семью замками. Вася на какие-то секунды вторично предал память Мамочки: пожалел, что он не глюк какого-нибудь одноглазого медвежатника Нельсона.

И человек, и выверток давно скрылись из виду. Глюк с жутичкой спешно засквозили в погоню.

Дырочка на лету обдумывала маленький эксперимент над Бригадиром, но с глюком своими планами делиться пока не спешила.

 

7.

Тощий догонял Бригадира в полном смятении. Слова, вырвавшиеся у него в разговоре с Ангелом, явились для мутанта неожиданным откровением, а безмолвно поведанные неопубликованные каверны апокрифа из "ТриПсиха" - ужасными.

Тощий растерянно копался в своих чувствах. Лучше ли он делает, открывая Бригадиру глаза на жизнь? Или толкает к одиночеству и гибели? И почему это так волнует его, Тощего? Неужели привязался к Бригадиру и в самом деле увидел в нём ростки просыпающейся души. Но это ещё не повод, объявлять душу охотника родственной и приближать её к своему сердцу.

Но до чего противно строить козни Бригадиру за его спиной! И чем закончится для человека эта морализированная прогулка?

Однако отступать уже поздно. Половинчатое пробуждение души чревато непредсказуемыми последствиями. Сомнения и терзания, на которых нет ответа и решений, могут привести Бригадира к печальному финалу.

Тощий колебался. Свою задачу он почти выполнил. Но радости от близости завершения чужого непонятного эксперимента и предстоящего получения награды Тощий не ощущал. По идее, сейчас бы отделаться от этого перекованного солдата удачи. Похоже, у Бригадира дальше свой путь, намеченный свыше. Тощему о его направлении ничего не известно. И менять жизненный путь Бригадира он не имеет права. На этот счет никаких инструкций не было. Вообще больше никаких инструкций не было. Словно о Тощем забыли. Он знал, что Там - в канцелярии человеческих судеб - всё видят, всё помнят и ничего никогда не забывают. Может, молчание означает конец операции? Так тем более - надо бросить Бригадира, сбежать домой и как можно скорее попытаться уничтожить у себя в памяти информацию о его существовании.

Но как? Впервые за долгие, невыносимо похожие друг на друга годы одиночества, Тощий почувствовал забытую радость общения. Это не с вампирами и прочими уродами общаться. А - с человеком разговаривать.

Опрометчивое согласие насадило Тощего на вилку неразрешимого выбора: какой бы путь теперь ни выбрал Тощий, он всё равно погубит Бригадира. Придется дожидаться финала странной миссии.

А... может, откроется третий путь?

 

8.

Вернувшийся в голову тощего вывертка, весь в лохмотьях растрёпанных чувств, Вася ошалело замер на входе: дивная алая роза умерла, обратилась в прах - так же внезапно, как и расцвела.

Лишь неуловимыми сквозняками вывертковских мыслей кружило по бетонному полу вьюнчики чёрной пыли...

 

9.

Минут через пять энергичного бега Бригадир опомнился.

Затормозив, огляделся. Далеко же он усвистал от червя. Это хорошо.

Но вот вывертка бросил. И вещи. Это плохо.

Что нашло? Снова мутант мудрует? Иначе - откуда такой ужас нахлынул?

Тьфу! Он же воды попил! Вот и примерещился адский посланник. Память воды, чтоб её…

Вообще, с момента встречи с вывертком вокруг Бригадира творилось чертовщины больше, чем за всю жизнь. Весьма насыщенную жизнь. Может, оно и к лучшему, что мутант остался там, с червем? Пусть идут оба на все четыре стороны. Хлунь с ней, с чешуей. Есть еще склад, который можно распотрошить, купцом-калашником стать. Провианта полно, в городе не светиться, а от смертоносной немилости Смотрящего отсидеться на базе. Или откупиться.

Но мысль о фантастических богатствах, нахапанных с военной базы, о барышах, которые можно загрести, о решении проблем со Смотрящим не развеселила Бригадира. Наоборот - вдруг стало тоскливо. Одиночество, в котором пребывал среди людей всю жизнь, сейчас страшило больше всего.

- Это старость, - грустно пробормотал Бригадир. - Если чешуя не греет, это к скорой смерти.

- А если к прижизненной реинкарнации? - раздался голос вывертка.

- А? - присев от неожиданности, обернулся Бригадир.

Мутант ковылял с бригадирским рюкзаком и автоматом на плече.

- Что ж ты? Снаряжение бросил, меня один на один с червяком бросил, - укоризненно выговорил выверток Бригадиру. - Бегай за тобой, таскай твои шмутки, а ты…

- А я тебя зашибу сейчас… - оскалившись, Бригадир пошел на вывертка. - Ты меня совсем заморочил. Я уже не знаю, где правда, где вранье. Отвечай как на духу - я сейчас во сне, в мороке? Жить не хочется, всё из-за тебя, гнида, с россказнями твоими погаными…

Замахнулся на мутанта, да так и замер, уставившись на руки вывертка.

- Не понял…

Выверток проследил за взглядом конвоира:

- Уж, извини, снял я твои рукавицы, ещё вчера, пока ты спал - мутант показал голые ладони. - Руки взопрели. А ты, что, утром спросонья внимания не обратил?

Бригадир чуть не задохнулся: мало того, что сбежал, показал себя трусом... Еще и вывертка с голыми руками вёл по лесу, вояка хренов, как приятеля на прогулке. И кто кого ведёт? Может, выверток Бригадира, как осла на веревочке? На какое заклание баснями откармливает, водой болотной отпаивает? И ведь не дристал с его поганой лесной водицы ни разу. А должен бы. Все дрищут... Иногда мрут даже. Не пора ли поговорить по душам? С какой стати мутант не сбегает, когда есть возможность, а ходит за своим конвоиром, как привязанный? Подозрительно всё это до невозможности. Что выверток удумал? Что у него на уме?

Однако накопившиеся вопросы почему-то колом стали в глотке. Торопливо, взахлёб заговорил выверток - на опережение, словно мысли прочитал. Или по выражению лица Бригадира всё понял?

- Слушай, тебе, мой заклятый друг, не надоело? Пристегивать-отстегивать, привязывать-отвязывать? Сколько вместе идём, я хоть одну подлянку кинул? Ну, разве в самом начале… Для более тесного знакомства... Когда убить хотел. Ведь я мог и с духами сговориться, и с егерем, и под туман кислотный тебя подставить. О ловушках лесных - мимо которых шли, и о которых ты даже не подозреваешь, о человолках и вампирах - уж и не говорю. А ты жив до сих пор. И я никуда не делся. Почему? Да потому что смотрю на тебя - не так ты плох, как хочешь казаться. Если есть ещё люди, на тебя похожие - а они должны быть, я сам это только в эти дни понял - то, хоть в городе и погано, но жить можно. Я ведь когда-то тоже там жил, но ушёл, потому что считал, дурак спесивый, что я один, что у всего города души сгнили...

...А как ушёл, когда ушёл, кем был - не помню. И "ТриПсих" не помнил, до той ночи, пока убивать тебя не начал. И убил бы - не дали. Кто? Я не знаю. Ты думаешь, мне легко с такой "свободой" выбора? Ты спросить хочешь - зачем? А узнать не боишь...

Слова вывертка закружились у Бригадира в голове - всё быстрее и быстрее, скручиваясь в точку, словно их стало затягивал в центр бездонной воронки. Смысл лавины откровений вывертка ускользал. Мозги вдруг затянуло страхом неведомо чего и непонятно откуда взявшимся.

 

10.1

За шиворт упало что-то холодное и мокрое. Бригадир поднял голову: с неба рваными хлопьями повалил снег.

Снег был неправильным - абсолютно чёрным, как сажа.

Бригадир зажмурился. Но на снег это не произвело впечатления. Он продолжал падать, непроглядной стеной отрезая Бригадира от реальности этого мира.

Пятачковые снегопады изредка случались и в городе - в любое время года. Бригадир сам пока ни разу не попадал под снежную атаку. Главное, не стоять на месте, а то так и останешься в снежной могиле. Снег нападает внезапно. Агрессивно атакует, заваливая холодной грязно-серой массой. Но штурма его недолг и локален. Надо только выбраться за пределы снегового циклона.

Бригадир вслепую пошел вперед, торопясь выйти за пределы снежной завесы, поглотившей лес, вывертка.

- Эй, ты где! - кричал Бригадир. - Где эта бешеная лавина кончается?

Но вместо ответа мутанта Бригадир лишь слышал тяжелые шлепки снежных комьев. Промокший, вмиг замерзший, он упорно продолжал идти вперед по колено в снегу.

Провалившись в сугроб по пояс, Бригадир едва выбрался на успевший схватиться наледью наст и на четвереньках, пряча лицо от ледяных снарядов, пополз, совершенно потеряв ориентир. Он мог двигаться к спасению. Но мог и вернуться, как карусельный ишачок, к исходной точке. Тогда его навеки замороженный труп найдёт не выверток, а лешак. Быть экспонатом в музее ледяных фигур Бригадиру не хотелось. С трудом владея окоченевшими конечностями, он рванул вперед. Из последних сил Бригадир прополз несколько метров, понимая, что если эта снежная дрянь немедленно не кончится, то кончится он сам.

Судьба смилостивилась над Бригадиром. Резким порывом ветра его отбросило в сторону, покрутило в воздухе среди снежных комьев и швырнуло куда-то вниз.

 

10.2

Падения Бригадир не ощутил. Только темень за закрытыми веками разредилась лунным светом.

Осторожно открыл глаза и осмотрелся...

Чёрная снежная буря, зашвырнувшая Бригадира из утра в ночь, внезапно рассеялась. И была ли она вообще? Одежда сухая. Ощущение промёрзлости до костей тоже испарилось. Начинается... Ну как можно верить мутантам?

Полная луна бесстыдно пялилась на Бригадира, на могильные холмики с крестами и надгробьями.

Кладбище. Очень старое, но не запущенное. Бригадир затаил дыхание - не разбудить бы местную комариную кодлу, кровопийцев кладбищенских! - и осторожно огляделся. У самой ограды - сторожка. У сторожки, привалившись к двери, жмётся в тень человек. Сторож? Ботаник-крапивник? Или вор-некрофил? А кому ещё шляться ночью по кладбищу?

Вот человек что-то поднес к губам и рванул дверь, выкрикнув неразборчивое, вроде "Не оставь!".

Стена сторожки мгновенно растаяла, и перед Бригадиром будто сцена открылась.

Избушка была полна. То ли люди, то ли фантомы… Мужчины и женщины. Старые и молодые. Даже пара младенчиков затесалась. Все возмущенно орали. А тот мужик, уже успевший растерять весь атакующий гонор, бочком, бочком пробирался вдоль стены.

"Не, это сторож. Вор смылся бы, увидев столько народу", - догадался Бригадир.

- Вот он! - раздался яростный вопль.

На миг наступила тишина. Потом вся толпа набросились на сторожа. Бригадир пригнулся, словно это на него посыпались ощутимые удары. "Нет, это не фантомы, - только и подумал он. - Духи с гор спустились?".

Сторож не успевал отмахиваться.

- Да что вы, в самом деле? - завопил он. - За что?! Забьёте ж насмерть!

- И надо бы! Еще спрашивает, за что... - донеслось до Бригадира коллективное злобное шипение.

Лысый призрак с длиннющей седой бородой и манерами бригадира мертвяков по-разбойничьи лихо свистнул. Избиение прекратилось. Ожесточенная толпа отхлынула. Сторожа приподняло и распластало на стене. Словно распяло.

Бригадир, вытянув шею, боялся пошевелиться: хрен его знает, а то еще и его заметят… Лицо распятого показалось смутно знакомым. Где-то он видел этого человека. Напряг память, но тщетно.

Видно было, что сторожу жутко неудобно висеть на стене с растопыренными руками и ногами. Но убивать его вроде бы пока не никто не собирается.

Похоже, духи подняли бунт из-за перенаселения. Сторож подкладывал в могилки криминальных покойников, а потом… Или дурак или колдун - колышки в те незаконные трупы заколачивал.

Поначалу духи высказывали свои претензии культурно, по очереди. Но скоро мнения разделились и начался совершенный базар. Бригадир даже уши прикрыл - так невыносимо пронзительно верещали духи.

- Невозможно!

- Да пошли вы, так вашу душу!

- Такой хорошенький!

- Гниль подзаборная!

- Убрать немедленно! И впредь не пущать!

- Не потерпим позора эксгумации!

- Товарищи! Соблюдайте регламент! Не забывайте о культуре диспута!

- Заткнись, зануда! Не учи меня жить на том свете…

Казалось, еще немного и призраки сцепятся в единый прозрачнo-белый энергетический клубок. И полетят клочья несуществующих саванов.

- Тихо! Цыля-я-я!!! - перекрыл всеобщий гвалт зычный глас Сивобородого. - Стыдитесь, граждане обитатели Эфира! Устроили балаган… Щас Готен Моргена вызову!

От этого имени мурашки по шкуре Бригадира побежали.

Духи вмиг осели. Как-то сдулись. И тихонечко распихались по углам. Только слышались отовсюду слабые попискивания и электрические потрескивания. Сивобородый бригадир-патриарх выплыл на середину комнаты.

- Ты, - брезгливо обратился он к распятому, - давай-ка вот что: уж не знаю как, но раскопай все двойные могилы, вытащи колья. Насчет расселения - не знаю. Не нам решать, тут требуется высочайшее указание. А колья - вытащи. И смотри, не вздумай халтурить… Житья не дадим. Заморим.

Распятый открыл рот, видимо, чтобы возразить или объяснить свое поведение. Но не успел: сторожка заполнилась белесым туманом, который свился в толстую косу и просочился в закрытую дверь. Мужик смешно дрыгнул ногами, отлепился от стены и шлепнулся на пол.

Бригадир затаил дыхание. Зря придурок кладбищенский духов тревожил.

 

10.3

А представление, меж тем, только начиналось.

Окно сторожки пошло волнами, стекло помутнело. Посередине комнаты появился росток. Черный.

Даже на Бригадира повеяло ледяным сквозняком бесконечного отчаяния и страха. Росток вытянулся в корявое дерево, извиваясь и танцуя смерчем, пробил крышу. А на ветвях, словно шишки на елках, выросли черепа с горящими глазницами.

Одни, созревая, отрывались и падали на пол. Некоторые мыльными пузырями взлетали и, группируясь, кружили хороводом вокруг головы сторожа. Из спелых черепов, раскатившихся по полу, полезли крохотные черепята и, бодро клацая маленькими челюстями, поползли, хихикая, под ноги…

Психика кладбищенского сторожа не выдержала. Он отключился и упал навзничь, громко стукнувшись затылком о пол сторожки.

Черепушки, взлетев под потолок, равномерно распределились в кольцо и замерли. Глазницы их вспыхнули фонариками, высветив круг на полу. В центре этого круга, как на арене цирка, лежало без чувств главное действующее тело дальнейших событий.

На сцену стремительно развивающегося безобразия вышли два новых персонажа.

Явление первого было пугающим. Он зловеще выполз откуда-то из тьмы дальнего угла. Приближаясь к границе освещенного пятна вел себя, как учебное пособие по теории эволюции человека: сначала полз, извиваясь червем, потом поднялся на четвереньки, встал на полусогнутые ноги, на последних шагах, наконец-то, выпрямился. И замер безмолвной статуей на границе тьмы и света.

Зловещая фигура выползня симпатии не вызывала. Был мелок ростом, тщедушен, и, судя по неопрятному виду, давно и безоговорочно мертв. Одет - в грязный, неоднократо штопаный медицинский халат, заляпанный застарелыми пятнами крови. Из нагрудного кармана халата торчал ржавый скальпель. На голове - шапочка хирурга. Лица не было. Вместо него - жуткая маска смерти. Еще не череп, но уже не лицо. Частично отпавшая от костей плоть, на том, что осталось от лица, напоминала о застарелом сифилисе в последней стадии разложения. Глаз у чудовища тоже не было. Зато присутствовали круглые очки в тонкой оправе, затянутые паутиной стекол паутиной, вместо выбитых Временем стекол. В центре каждой глазницы замерли во внимательном ожидании пауки-крестовики. Кресты на круглых спинках пауков были красные, в белых кругах - как на древних каретах "скорой помощи".

Раздался неприятный треск ломающихся костей, и сквозь потолок, тормозя огромными хлопающими крыльями за спиной, неспешно спустился второй, в белых одеждах.

- Ангел! - тихо ахнул Бригадир. - Я умер? Когда успел? И не заметил! Или… Ангел - живой, во плоти явился… - Колени его затрепетали. Лицезреть в натуре Ангела…

Спустившись, Ангел тоже занял место на границе света и тьмы - напротив выползня. Скрестил руки на груди и крылья за спиной. Лик его был печален и светел. Крылья - уже во тьме, за чертой круга - контурно флюоресцировали болезненным мертвым свечением.

Ангел и выползень синхронно кивнули друг другу.

- Гутен морген, Готен Морген.

"Вот он какой, Готен Морген", - содрогнулся Бригадир.

- Шутить изволите-с… господин хороший Ангел? - ощерился мёртвый доктор и натужно вычихнул облако праха. - Вызывали? Мне больно. Зачем на Свет Божий вытащил, изверг?

- Ой, не преувеличивай! Не на Божий Свет, а в Подлунный... Ты ВЕЧНО всё драматизируешь... Работенка есть. Как раз по тебе… Тело человека видишь?. Сделать надо быстро, качественно и… необратимо. Ты в этом деле лучший, Очкарик. Не бери вины на себя, за тобой и так слишком много числится.

- А ты как всегда - с чистыми руками и безупречно белый. - Выползень мрачно усмехнулся.

- Мне тоже придется руки испачкать. И не только руки… Ну что, начнем с сердца? Ибо сказано было в Генезисе…

Готен Морген, не дослушав, молча кивнул и вошел в круг света.

Дальнейшее Бригадиру лучше было бы не видеть. Но он зачем-то стоял и смотрел.

Готен Морген протянул к сторожу руки, ладонями вниз. Тело сторожа плавно поднялось горизонтально в воздух, до высоты операционного стола. Кольцо черепушек под потолком засияло ярче. В круге света стало светло - как в операционной.

Бывший врач достал из кармана ржавый скальпель, высунул почерневший распухший язык и опробовал остроту лезвия на себе: неуловимо быстрым и точным движением профессионала рассекая кончик языка. Крови не было - из раздвоившегося языка брызнул густой гной. Готен Морген удовлетворенно кивнул, облизнул объеденные червями губы и принялся за дело.

В какие-то секунды сторожу была рассечена грудная клетка. Готен Морген засунул руку в разрез почти по локоть, поковырялся внутри и, резко рванув, вытащил наружу судорожно трепыхающееся волосатое сердце с обрывками вен и артерий. Держа мохнатый комок на ладони начал скальпелем соскабливать волосы. Периодически Готен Морген вытирал инструмент о свой халат, удаляя с лезвия налипшие, мокрые от крови клочья шерсти.

- Бреет что ли? Зачем? - пытался осознать происходящее Бригадир.

Как только началась экзекуция, Ангел достал из складок своего одеяния ветхую старинную книгу, открыл на закладке и принялся монотонно нараспев читать, то ли комментируя, то ли направляя творимое хирургом бесчинство:

- И вынули ему из груди сердце, чёрствое, заросшее*, не ведающие боли ближнего. И было сердце его маленьким. И стало оно большим, беззащитным и кровоточащим. И познал он стыд и чужую боль, видя деяния себе подобных. И стал он жить с этой непрекращающейся болью в груди и в душе…

Тем временем, Готен Морген доскоблил вырванное из человека сердце. Держа на ладони, внимательно оглядел со всех сторон. Сердце стало заметно крупнее - раздувалось от боли, пульсируя и кровоточа всё сильнее и сильнее. Готен Морген вопросительно глянул на Ангела.

- Пойдёт. Возвращай на место. Теперь - голову. Глаз у него в мешочке на груди… - Ангел перелистнул страницу в книге, поискал глазами по тексту и продолжил так же распевно-заунывно:

- И был ему знак свыше. И было сначала видение, потом - прозрение. И открылся в нем крест тяжкий - третий глаз. И узрил он невидимое другими…

Готен Морген тоже продолжил. Своим, похоже универсальным, скальпелем сделал надрез вокруг головы сторожа и аккуратно снял с черепа скальп, повертел головой - куда бы положить… Не нашел и напялил человеческие волосы себе поверх шапочки словно парик.

- И открылось ему тайное, скрытое, неведомое под ногами его и вокруг него. И... Ну ты прям индеец Джо! И узрил…

Готен Морген, не обращая внимания на подначки Ангела, нащупал безымянными пальцами на висках две потайные кнопочки, нажал с заметным усилием. Верхняя часть черепа, тихо щелкнув, открылась, как крышка ларчика.

Вскрыв голову, хирург вытер окровавленные руки о свой многострадальный халат. Двумя пальцами, не развязывая, залез в кожаный мешочек, висевший на груди человека. Извлек оттуда стеклянный глаз.

Узнав всевидящее око, Бригадир побледнел. Сразу понял: профессионально растерзанный Готен Моргеном человек, лежащий на невидимом операционном столе - тот, кем слепой червь был раньше, в прошлой жизни. Вот как ему высокий чин ангела-дерьморойки присвоили. Конструкцию подло поменяли, пока хозяин тела в отключке валялся. Запланированы, значит, пути рабам твоим, Небесный Смотрящий…

Готен Морген, держа глаз, рылся свободной рукой в обнаженных мозгах пациента. Ангел продолжал заунывно читать вслух…

...Где-то снаружи - фоном речитативу Ангела - зазвучали барабаны, словно кто-то в диком варварском ритме виртуозно выстукивал костями по пустым гробам. Подчиняясь будоражащему "та-тата-та-та", Бригадир, сам того не замечая, начал раскачиваться в такт барабанным ударам.

Еще секунду и Бригадир, лишившись воли, побрёл бы слепо на завораживающий зов барабанов, но едва уловимый сбой ритма вырвал Бригадира из гипнотического транса, прервав конвульсивный танец...

Стало страшно. Неспроста это всё. Зачем-то ведь ему сейчас ЭТО показывают. Куда зовут? К чему готовят? Со сторожем вон, что творят. А какая ему, Бригадиру, отведена роль во всей этой тёмной истории?

Готен Морген раздвинул извилины и сделал короткий, но глубокий разрез в затылочной части мозга. Прищурился, соображая, каким боком запихивать глаз...

 - Стоп! Чуть не забыл. Дальнозоркость ясновидения затупи ему до… Ноль семь, пожалуй. Даже - ноль шесть шесть шесть достаточно будет.

- Что так мало? Жадничаешь, Ангел?

- Нет. Нельзя больше. Соразмерно коэффициенту его интеллекта. Перепрозреет - свихнется Меченая Шкурка…

- Понятно. Сделано. Закрывать?

Ангел тяжело вздохнул:

- Нет. Как это ни прискорбно, но теперь предстоит сделать самое неприятное. Для полной комплектации, в соответствии с запланированным предназначением, этому человеку необходимо внедрить еще и червя сомнения. Категория - "Г", согласно межведомственному артикулу. Размер и рост - третий. Окрас - белёсый.

И тут Готен Морген неожиданно взбесился:

- Да вы что, совсем Там охренели! Вы за кого меня держите? Этого я делать не буду. Вызывайте Иоську Менгеля*... Ему после Освенцима без разницы, дай только попрактиковаться лишний раз...

Ангел помрачнел ликом, добавил стали в голос и брезгливо пресёк росток бунта на корню:

- Сделаешь, убийца-чистоплюй, сделаешь, Очкарик. И еще не раз, и не два, а ровно столько, сколько тебе прикажут. А иначе… Напомнить или самому давно всё понятно?

- Не надо. Сделаю… - прошелестел еле слышно мёртвым голосом ходячий труп Готен Морген.

Он смахнул паутину с левого глаза, щелчком отогнал недовольного паука и выловил из глубины глазницы извивающегося белого червя. Брезгливо держа отвратительную тварь двумя пальцами, закинул в распахнутые настежь мозги человека. И быстро захлопнул черепную коробку. Нахлобучил снятый скальп обратно на голову сторожа. Глянул презрительно на Ангела:

- В чувство бедолагу сам приведёшь. Я свою норму дерьма на сегодня выполнил.

Помолчав, прирожденный врач-убийца Готен Морген нехотя добавил:

- Ну и методы в вашей Небесной Концелярии. Куда нам, простым мясникам…

И не дожидаясь ответа, пятясь задом, скорчиваясь и опускаясь на четвереньки, уполз во тьму угла. Словно кинопленку назад кто-то прокрутил.

Под потолком, угасая, таяли черепушки освещения. А вместе с нечистью таял круг чистого света.

Бригадир невольно тоже попятился, словно это его засасывала во тьму нечистая сила…

Пятясь, под усиливающийся рокот там-тамов, неожиданно вывалился в утро шестого дня - на свою долгую извилистую дорогу в непонятно куда, и чуть не закричал.

 

11.1

Вырвавшись из одного кошмара, Бригадир угодил в свидетели другого.

На поляне усердно бесчинствовал мутант: по пояс голый, потный, мосластый, космы всклокочены, лицо задрано в небо, закатившиеся невидящие глаза уставились в никуда. Выверток, извиваясь в трансе шаманизма, двумя палками виртуозно выколачивал из огромного пустотелого поваленного ствола неправильный, но затягивающий древний магический ритм - тот, что услышал Бригадир на кладбище. Гулкие, почти сливающиеся удары завораживали, пугали, вводили в оцепенение. Над поляной кружили эскадрильи встревоженных, не решавшихся напасть костлявых ворон.

Бригадир подскочил к мутанту, затряс за плечи. Несколько бешеных встряхов выверток глядел мутно, дико, не соображая, что происходит. Клацнул зубами. И начал приходить в себя. Спросил недоверчиво:

- Ты здесь? Вытащил? Ну, напугал...

Бригадира захлестнула волна ярости:

- Напугался? Застукали, как мудруешь? Давно я чуял неладно, только понять не мог, в чём тут фокус. Не прикончил меня меня вместе с Косями, а ведь хотел. Я ж видел. На какое заклание меня ведёшь?

- Я пытался объяснить - ты отключился... Это ты меня ведёшь! - взвизгнул по-бабски мутант. - За чешую поганую продать хо...

Но больше ничего сказать не успел, потому что Бригадир железной хваткой взял вывертка за горло.

- Заткнись! Что удумал, говори! - сам себе противореча, орал Бригадир, продолжая сжимать глотку мутанта. - Зачем в живых оставил, для каких экспериментов? Не получится. Я - Бригадир вольной пентаграммы, а не кладбищенский хлюпик…

 

11.2

"Вот дурак большой, - думал Тощий, урывая капельные глотки воздуха, - я ж не то что ответить, вдохнуть не могу. Может, оно и к лучшему"...

 

11.3

Выверток не сопротивлялся. Посинел, но не рыпался, хотя, обезумев, Бригадир душил мутанта уже по-серьезному. Тот захрипел. Хрустнул кадык, следом - шейные позвонки...

Опомнился Бригадира, лишь когда выверток обмяк у него в руках. Пальцы разжались.

Тщедушное тело мутанта безжизненно плюхнулось на землю.

 

12.1

Когда выверток упал замертво, Вася страшно испугался. Он в это время уныло ковырял хитрые замки секретера, в ковырнадцатый раз соображая - как бы получше подкатиться к мутанту, какие доводы найти, чтобы убедить открыть тайники.

Вдруг мозг мутанта содрогнулся, судорожно дернулся несколько раз... И отключился. В голову вывертка ворвался ледяной сквозняк тьмы.

Вася заметался. Пару раз больно ударившись в темноте померкшего сознания об окоченевшие мысли, вылетел наружу. Увидев распростертое тело вывертка, глюк сдулся в точку.

Всё, амба... Вася никогда не узнает своей истинной природы. Розовому глюку было больше незачем жить. Мамочкиной памяти он изменил - дважды. Истины никогда не узнает - Серафима ловить не на кого, то хоть была надежда, что ангел явится мутанту. Ящички секретера никогда не откроются.

Мотаться ничтожной страшилкой по чужим людям уже до зедёных дрызг надоело. Если бы Вася знал, как можно покончить с собой - не дрогнул бы. Развеялся, лопнул, сгинул, глюкнул. Но он не представлял, как это можно сделать технически...

...Разве только попробовать прикинуться качком насосным, забиться в какую-нибудь дуру резиновую и сдохнуть от психоэмоционального истощения?

 

12.2

Наверное, глюк так бы и сделал. Если бы не внезапное явление подружки-дырофобии. Гордая и взбудораженная, она выскочила вовремя и не пойми откуда - со всех сторон одновременно: словно огромный зрачок бесконечнности сузился и горизонты схлопнулись до размеров Дырочки.

- Пф-ффф...

Дырофобия мельком глянула на труп тощего вывертка, на бледного, трясущегося Бригадира, стоящего над остывающим телом на коленях. Кивнула удовлетворённо. Уловив настроения Васи, жутичка буквально двумя-тремя флюидами выразила удивление, презрение и умудрилась в это же время не только ободрить несчастного глюка, но и загрузить свежей информацией для размышления.

Обожравшийся сенсационными новостями под завязку Вася чувствовал себя так, будто одним глотком сглюкал второй том "ТриПсиха".

В глюке хаотичные и бессвязные, на первый взгляд, сведения перемешались до стадии мозгового салата оливье: смерть вывертка, выговор за малодушие, самостоятельные поиски Серафима, месть Дырочки Бригадиру за нехорошие слова и мысли о "ТриПсихе"...

Получалось примерно так:

...Разговор с траншейным ангелом раскрыл дырофобии осознание её дырявой сущности и диафрагму зрачка центрального глаза, о котором Дырочка - в девичестве полная дурочка - до встречи с червём смутно догадывалась, но даже думать стеснялась.

 ...Дырочка попробовала и смогла, раздувшись в голове Бригадира до Чёрной Дыры, уронить его в "ТриПсих"! То, о чём автор позорно умолчал в эпизоде на кладбище, а Бригадир стал свидетелем - убедительно доказывает: Дырочке теперь - сама себе дыра в мир книги.

...И правильно она, Дырочка, сделала, что напугала этого кретина до одури, показав ему сцену из "ТриПсиха", в который Бригадиру поверить не хватило ни ума, ни фантазии, ни смелости. Да кто он такой, чтобы позволять себе над священной книгой так оскорбительно насмехаться...

...Конечно, немного жаль, что у нас труп - так получилось, ничего личного. Но Серафима можно найти теперь и без вывертка. При освоенных дырявых технологиях Дырочке хватит одной ночи, чтобы досвихнуть Бригадира. Надо только продолжать интенсивное внедрение "ТриПсиха" в бригадирово сознание, что, в общем-то, технически - не проблема. Чем быстрее охотник вернется в город, тем быстрее будет объявлен юродивым, изгнан... И слоняясь по мирам, рано или поздно, обязательно встретится с Серафимом.

...И вот когда они найдут Серафима (Дырочка аж затрепетала)... Тогда Вася точно узнает о своём происхождении и предназначении, не будет больше маяться - глюкам вредно питаться сомнительными иллюзиями. А про себя жутичка уже давно всё поняла, и ей не нужно никаких дополнительных доказательств. А потом…

...Потом Дырочка обязательно найдёт реинкарнационный след потомков тех гадов, что довели русалочку до столь трагического финала бочечного пряного посола. Дырочка русалочки (Ой, извиняюсь, душа, - осеклась проболтавшаяся дырофобия) не обретёт покоя, пока жутичка не изведёт бессовестные душонки всех действующих лиц той драмы. То, что те гады давно и безнадёжно мертвы, никого не спасёт, и права на амнистию им не даёт ни коим образом...

Вот так примерно расшифровал Вася Дырочкины посылы. Большая их часть показалась глюку разумной, некоторые идеи бредовыми. О чём он честно и сказал жутичке.

Казавшаяся самой себе жутко повзрослевшей с утра, Дырочка не обиделась:

- Дурачок ты розовый... Что б ты понимал, маменькин сынок. Я обязательно встречу его, а после… - Дырочка замялась.

Но Вася и так всё понял. Наивная дурочка Дырочка надеялась, что встреча с Серафимом, некогда влюбленным в Русалочку, внесёт какие-то изменения в её дальнейшую судьбу. Мечтает роман закрутить? Глупая, можно подумать, ангелу до русалкиной души... У ангелов столько забот.

Об этом глюк не стал говорить Дырочке, чтобы не расстраивать и не нарываться на грубость. Вообще, если честно, он не очень-то верил в жутичкины проекты.

 

12.3

Но когда до Васи дошел Дырочкин вопрос, заданный напоследок - ни с того ни сего, совершенно не в тему, он подпрыгнул и устремился бегом в застывающее сознание вывертка, твердя:

- Дырочка, ты умница, а я дурак. Я дурак, ты - умница…

А всего-то Дырочка спросила: был ли Вася свидетелем отключения ментального электричества в голове вывертка? И...

Ввинтившись в густую тишину безмыслия умершего мутанта Вася устремился к секретеру. Осторожно потянул за верхний ящичек...

И чудо произошло. Ящик открылся.

 

13.

- Ёлы-палы, - опускаясь рядом с вывертком на корточки, прошептал Бригадир. - Да что это я? Эй, - позвал тихо и потряс мутанта за плечо. - Друг, кончай придуриваться, ну… Не буду я тебе руки путать, только глаза открой.

Но выверток не подавал признаков жизни. Бригадир зажал ему пальцами нос, начал делать искусственное дыхание и массаж сердца, толком не зная - есть у мутанта сердце или нет, а если есть, то на том же месте, где у людей, или в пятках.

Трудился до полного изнеможения. Но выверток так и не подал признаков жизни.

Бригадир встал перед телом на колени и склонил голову.

Резкий приступ непривычной боли накрыл Бригадира. Убил не вампира-браконьера, не тёмника, а убогого, который и сопротивляться-то толком не захотел. Правы были боязливо шептавшиеся меж собой Коси - бешеный он, Бригадир, на расправу скорый.

Сколько же на его совести скопилось погубленных безвинно, вот так - без повода, без причины. Универсальное оправдание: "Бей уродов, спасай родной город" - больше не срабатывало.

А если... выверток сам захотел умереть? Чтобы не попадать в неволю? Да нет, грешно сейчас лукавить - мутант давно по своей воле с Бригадиром топает. А почему всё-таки не слинял? Ответа на этот вопрос теперь не узнать...

Слетевшиеся на шум вороны орали, как оглашенные. Показалось? - лес придвинулся, зашумел грозно. Да кто ж тебя боится? Пшёл вон, жалкое подобие себя, давно называемое лесом уже только по привычке. Ничего живого в тебе не осталось. А всё шумишь, изображаешь из себя... Нежить, а туда же - грозишься. Неужели тоже вывертка жалко? Пожалел урод урода. А кто же тогда он, Бригадир?

Скорбные мысли потащили мозг в сумрак. Чтобы стряхнуть их, надо действовать, иначе можно додуматься до самодурки. Бригадир по опыту знал: чтобы меньше думать, надо больше суетиться, чем-то занять руки. Надо бы захоронить вывертка. Мысли боятся лопаты больше всего. Вот только где её взять, лопату? Тьфу, в рюкзаке была - маленькая, сапёрная. Ей копать можно до утра...

- Да так оно и лучше, - решил Бригадир.

Взвалил тело мутанта на плечо и зашагал в сторону поля.

 

14.

Посиневший, пупырчатый Вася лихорадочно обшарил все ящики секретера вывертка. Подстёгивало не только нетерпение любопытства. Скоро в голове коченеющего трупа станет опасно находиться. Вон, как уже холодно...

...И сник.

Ящики были пусты, словно хозяин, покидая этот мир, уничтожил информацию, которая не должна попасть в чужое сознание.

Единственная находка глюка - валявшийся в глубине одного из ящиков отбойный молоток. Вася даже разозлился. Что за подлая насмешка? Как попал? Выверток, что - в Падалке шахтерил, на память оставил? Или это забытый реквизит, оставшийся при подготовке прошлой иллюзии.

Вася в отчаянии заметался в темноте отключенного сознания вывертка.

- Вот так всегда, - бормотал он, - ну что за невезуха, не глюк я, а недоразумение. Шутка психотроники. Плохая шутка, издевательская. Что ж ты, выверток, наделал? Лишил меня… всего лишил, эгоист гнусный, гадина бородатая.

Самоуничижительными бормотаниями и бессильными ругательствами в адрес мутанта Вася довел себя до бешенства, до белого каления.

Обернулся вихрем и начал сметать с полок воспоминания, навыки, умения, профессиональные знания, опыт времен и поколений, скидывал стопки жестикулярно-лингвистических рукомудрств и инструкций. Заклинания разлетелись в разные стороны, закружились по сознанию разноцветные обрывки, смешиваясь, перепутываясь.

Глюк бомбил библиотеку беспощадно. В момент опрокидывания очередного стеллажа, Васиному взору, замутнённому яростью и поднятой пылью, открылась голая стена с изъяном: узкой щелью, небрежно замазанной штукатуркой...

Вася резко даванул по тормозам эмоционального самоконтроля и прекратил творить безобразия. Притих, прислушиваясь, принюхиваясь.

Из щели тянуло слабым сквозняком. Какие знакомые флюиды! Но с какой стати? Нет, это игра воображения. С каких кошмаров! Кто посмел утащить крупицу Васиных воспоминаний о Мамочка в какую-то грязную щель? Даже пылинке с Мамочкиных Образов не пристало шляться по таким забытым Богом злачным местам, как темные закоулки сознания мутанта. И всё же, неуловимо, но повеяло родимым первородным разумом, плодом которого был Вася.

Сквозяк стал холоднее, пронзительней. Обоняние глюка перекосило в скрученный фантик. Очарование надежы задохнулось в вони застарелой кошачьей мочи. Но завеса кошмарного амбре не умерила Васиной решимости.

За щелью явно скрывалась потайная ниша, замаскированное от посторонних проникновений. Вася приблизился к стене, тщательно обследовал щель, обнаружив пару расширений в трещине, через которые можно было попытаться протиснуться.

Глюк застыл в нерешительности.

С одной стороны, очень хотелось посмотреть - что там. Но с другой - кто знает, какие капканы для особо любопытных приготовил мутант ещё при жизни. Хотя, если сознание отключено, вполне возможно, что и ловушки тоже. А если там автономное питание? Как у генетической памяти в подвалах подсознания. А если это оно и есть? Можно не просто получить шоковый удар, но и вовсе развеяться во Тьму.

Нерешительность вернула Васе розовый окрас. Глюк топтался у трещины, сомневаясь. Но любопытство и желание выпустить на свободу заточенную истину пересилили.

Мысленно попрощавшись с Мамочкой, Вася осторожно просочился в щель.

Вскоре из недр застенной пустоты раздался его дикий вопль.

 

15.

Заброшенные крестьянские поля раскинулись в стороне от дороги к городу. Идти, конечно, далековато. Но это единственное место, где можно закопать тело. Лес не позволит себя ворошить, да и обязательно наткнешься на какую-нибудь пакость. А поле, хоть и дурное, зато доброе. Пустит мутанта в свои недра и растворит без остатка, впитает, чтобы прорасти праху чертополохом.

Не слишком хороший образ для вывертка. Но не в город же его тащить. Ни один жмур-админ не позволит хоронить мутанта на своем кладбище. Людям-то приходится немалую чешую выкладывать за погребение, а чтобы места на кладбище дождаться, надо с рождения за участок платить бешеные деньги.

Неимущих обычно жрут бультерьеры из похоронного бюро. Потом гробовщики их какать водят на специально отведенную площадку кладбища, а кучки бультерьеровы закапывают под отпевание священноагента. Всё какое-то подобие захоронения…

У Бригадира не было заготовленного местечка для себя. Не потому, что беспутный совсем, а просто не был уверен, что его тело вообще найдут. Где его угораздит погибнуть, что от него останется при такой работе - даже гадать не стоит. Так зачем чешую зазря тратить? В крайнем случае - в биотопку, которая оранжерею навозом питает. Всё какой-то толк от Бригадирского тела будет. Пенсионеры часто свои тела завещают навозникам - за миску пищевых отходов...

С такими мыслями о вечном Бригадир дошел до заросшего чертополохом поля. Только эта злая упёртая колючка и могла ещё расти на бывших колхозных полях, истерзанных химией многократных удобрений, узлоблений и упофигений. Прочая органика, погруженная в здешнюю землю, растворялась - что-то моментально, что-то через некоторое время - это зависело от генотипа семенного фонда. Видимо, у чертополоха генный набор был железобетонный, потому что сорняк на полях только разрастался - ввысь и вширь. Даже вон в гору полез, где они с вывертком вдвоём вчера продирались к вершине.

У края поля Бригадир остановился - почудилось, будто шевельнулся выверток на плече. Остановился, положил аккуратно тело на землю, сбросил рюкзак. С надеждой уставился на мутанта.

Выверток лежал покойный, бледный, тихий. Ни дыхания, ни пульса. Мудрёные руки безжизненно сложены крестом на груди. Больше не сотворит мутант этими ручонками ни плохого, ни доброго.

И снова накатило на Бригадира то странное чувство, что и на пепелище. То ли тоска по безвозвратно утерянному, то ли…

- Бойцовые сопли, одним словом, - разозлился Бригадир. Снова взвалил вывертка на плечо и шагнул на поле.

За просвинцованные сапоги можно было не бояться - им полевая химия не страшна. Поэтому Бригадир смело продирался через заросли чертополоха, проваливаясь в землю по щиколотку.

Далеко не пошёл - от края метров на десять. Положил вывертка, с трудом выкорчевал чертополох, расчищая место под могилу. Лопата легко входила в пушистую землю, скоро могила была готова - как раз по росту мутанта, может, не такая глубокая, как положено, но здесь глубже и не надо.

Бригадир поднял вывертка на руки. Последний раз посмотрел ему в разгладившееся лицо и только сейчас заметил, что щеки и нос мутанта усыпаны веснушками. А глаза под рыжими ресницами - голубые. Ладонью опустил мутанту веки и бережно положил тело в яму.

- Прощай, выверток. Не принёс ты мне удачи. Да и я тебе тоже. Не узнаю теперь, зачем ты шел со мной? Добровольно ли? Что было на уме у тебя? Да и неважно уже. Прости. Явишься ко мне духом, не держи зла. В беспамятстве сдушегубил. А ведь и впрямь с душой ты был. Хоть и выродок. Да все мы выродки, и многие похлеще тебя - если уж быть честным. Эх-ма, спи спокойно, друг.

Выверток улегся в могилу, как в кровать.

Бригадир по-быстрому забросал мутанта землей, воткнул лопатку вместо надгробья, склонил на полминуты голову, резко встал, схватил рюкзак, развернулся и почти побежал с поля.

 

16.

Просочившись через замаскированную щель, Вася оказался в абсолютной темноте. В очень холодной темноте. Даже включив собственное глюконное освещение, не получилось разглядеть ни зги - они бы здесь элементарно не выжили. Свет глюконов, не успевая толком разгореться, будто поглощался неизвестной субстанцией. Глюк даже не мог понять - он еще в голове вывертка или уже выскочил за ее пределы? Может, это был запасной выход наружу в Космос? Мутант - не совсем человек, для него такая глубокая трещина в башке - обычное дело.

Вася уже собрался было выскользнуть задним ходом обратно. Но вдруг почувствовал - холод сковал его структуру, не позволяя сдвинуться с места.

Глюк дернулся раз, другой - бесполезно, его словно парализовало.

Вася почти истерично то приказывал, то упрашивал свою глюконную материю подчиниться и расшевелиться, чтобы высвободиться из непонятной ловушки...

Из непроглядной неизвестности вдруг прогремел Голос:

- Ты сюда зачем? А пропуск есть?

Вот тогда Вася и заорал.

- Мамочка!

- Да что вы все мамочек везде ищите? Бригадир змия-горилыча за матушку принял, ты - меня. Тоже мне - семейка, - насмешливо произнес Голос.

И тут вспыхнул яркий свет... Вася аж свернулся в клубок параксизма.

- Не бойся, не трону, - успокоил страшный Голос, и глюк почему-то поверил.

Развернувшись, он обомлел: над ним нависла старческая морда лица Таракана-мутанта, неправдоподобно громадная. С усищами.

- Что тебя сюда-то занесло? Ну и рылся бы по открытым архивам, зачем ко мне в бункер-то забрался?

Глюк залепетал о своих проблемах. Выложил, как на духу то, что не раз репетировал, но так и не решился сказать живому вывертку. Мол, маюсь, кто я, что я и зачем?

Тараканище усмехнулся.

- Тоже мне, ангелоглюк. А почему бы тебе для полной коллекции своих игрушек-хотелок не вообразить себя ещё и внебрачным потомком музы композитора Глюка? Или свободным радикалом молекул глюкозы? Нет, деточка, ты не ангел. Имена у вас одинаковые, ну и что? Вася где-то между Мирами по жизни босиком шляется. Где - сам Автор не ведает. А ты?

- А если он заблудился? - с надеждой выдвинул версию глюк. - Ползучий ангел говорил…

- Он тебе наговорит. Закопался в недра дерьма, ни с кем не общается, что он может знать? Ангелы свои дороги не теряют, - сурово отрубил выверток. - У них на бессмысленные блуждания времени нет. Короче, ты не глюк ангела. Ну что, что ты скис? Неужели, чтобы радоваться жизни, нужно обязательно быть приближённым в Его свите? Глупости. Радуйся, меньше головных болей. Вот ты кто?

Вася вздохнул и нехотя признал:

- Глюк. Галлюцинация, то есть.

- Это еще ни о чем не говорит.

- Людей пугаю, - скромно вздохнул Вася. - Тем и существую.

Таракан-патриарх, главный мажордом и прародитель всех тараканов в голове вывертка, захохотал. Но не обидно - звонко, так заразительно, что глюк неловко улыбнулся в ответ.

- Не смеши, ты посмотри на себя. Какая из тебя страшилка? Ты же розовый!

- Это я сейчас розовый. И всё равно меня пугаются. А когда был зеленый, вообще - жуткий. Видели бы вы танкиста-ежерода! Моя работа, - гордо похвастался Вася. Но тут же сдулся и продолжил жалобно:

- Я Мамочку ищу. Думал, стану глюком ангела - сразу ее найду. И буду счастливым.

- А разве ты несчастлив? - удивился Таракан. - Почему ж тогда цвет поменял?

- От тоски, - вздохнул Вася.

- От тоски как раз зеленеют, - сказал, как отрезал своими жуткими усищами, Таракан-мутант. - Похоже, ты больше не глюк.

Вася почему-то страшно разволновался:

- А кто?

- Розовая мечта.

- Которая, извините, убивает?

- Бывает и так, - прикрыл глаза Таракан. - Если это чужая мечта. Или мутировавшая в беспардоноидальную мани-манию*.

- А я - чья мечта?

- Не знаю.

Вася распушил глюконы в облачко вздоха-выдоха:

- И что теперь, опять искать?

- Ищи, думаю, ты уже близко.

- А как же Мамочка?

- Всё, ты уже вырос. Поверь, чем дольше будешь продолжать цепляться за призрачный след Мамочкиной юбки, тем хуже ей сделаешь.

Вася озадачился, замкнулся на себя, забыв о Тараканище, о том, что находится в тараканьей трещине головы мертвеца. Он думал, что ему делать дальше. Считая себя глюком, жил, как положено материи его вида - по совести. Интуитивно подозревал о каких-то невнятных внутренних процессах перерождения себя в нечто… э-э… пушистое, но чтобы… Вася и мечтать-то о таком предназначении не мог себе позволить. И как теперь быть? Ведь о сущности мечты он ничего не знает.

- Эй, малёк, - Таракан своим звучным басом вывел Васю из состояния задумчивости. - Мне, собственно, сейчас некогда. Если хочешь, оставайся, побудь здесь, подумай, уж коли забрёл. Время тебя пока потерпит. А у меня ещё дела есть.

Глюк-мечта удивленно воззрился на мутанта:

- Разве вы не эвакуируетесь. Ваш домовладелец ведь... ой... прошу прощения и соболезную... умер физически?

Таракан печально усмехнулся.

- Если б это было так просто. Тараканы последними покидают тающее сознание. Время не пришло...

Вася подпрыгнул.

- Значит, я смогу пока остаться с Вами?

- Ты смог бы остаться со мной, даже если бы я умер. Только - зачем?

Глюк-мечта смутился:

- Я думал… Вы мне поможете…

Таракан поднял усы под потолок:

- Сам, дружок, только сам. И не давай лапать свою сущность никому. А уж грязным помыслам - тем более. Ты же - Мечта... Всё, я удаляюсь - шуршунчиков пора тормошить. Кстати, это ты мне смог бы помочь. Но ни приказать чужой мечте, ни даже попросить, я не имею морального права. Ты сам думай, решай... Инструмент, помнишь, где лежит?

Тараканья морда лица отступила в темноту. Васе в одиночестве опять стало очень страшно. Но холод больше не сковывал глюконы.

Вася нашёл сквозняк, по нему определил выход и пролез обратно в умирающее сознание.

Не только стены, но и забетонированный пол уже пошёл лёгкими трещинками. Но того беспорядка, что он устроил, уже почти не было. Возвращался первобытный хозяйский хаос. Шуршунчики уже успели пошуршать? Кто такие? Похоронная команда могильщиков?

Увидев распахнутые ящики секретера, так и не утолившие Васино любопытство, глюк понял - о каком инструменте упомянул Таракан и на какую помощь ненавязчиво намекнул.

Вася вообразил себя нигером-стакановцем, слился с отбойным молотком в единое целое и вгрызся в бетонный пол.

Глюк прыгал верхом на отскакивающем от монолита молотке, как кенгуру. Потом дело пошло - выдолбил лунку в застывшем бета-тоне. По полу зазмеились трещины. Засвистело. Ударил фонтан чего-то ментально-прокисшего, явно вредного.

- Пора линять отсюда. Фонит как из реактора.

Вася воткнул отбойный молоток в разрастающуюся трещину, дал полную мощность и рванул прочь.

Глюка больше не интересовало содержимое непостижимого разума вывертка. Он рвался во внешний мир, чтобы возобновить поиски, но уже не Мамочки, да простит её душа, а человека, еще не знакомого со своей розовой мечтой.

Из тьмы угасшего сознания вывертка Вася выскочил в темноту его могилы.

[1] [2]

 

Нам предъявили счет: