Автора!!!: ТриПсих: Аппендикс: ОГО!: Общак:

Пентадрама, акт 2: Воспитание смертью №1. Иллюзия греха.


НОЧЬ ВТОРАЯ - БЕССОННАЯ...

 

1.

Что самый страшный отрезок пути кончился, Бригадир понял, когда на закате первый курган увидел. К нему и свернул - не идти же по лесу в ночь. Хочешь, не хочешь, привал делать надо.

Днем, если солнце взойти не забыло, можно даже подремать на вершине древнего, открытого на все стороны, могильного кургана. Такие пупы земли были самыми спокойными участками в лесу - не подкрадётся внезапно какой-нибудь лесной дурень. Потому как давно забыто над кем курган вырос, чьи там упокоились останки, рассыпавшиеся в труху. Сутью своей кости уже многократно ушли в деревья, истлели вместе с ними и снова взошли к солнцу. Потому и не держали зла - обеспамятели…

Бригадиру приходилось устраиваться на вынужденные ночевки в лесу. Хотя, признаться, редко. Каждую лёжку выбирал заранее и максимально ее благоустраивал: чтобы сухо, скрытно и безопасно, чтобы не попасть под жевалки, островертку, твердокаменный мох и прочие лесные сюрпризы.

Но вот так…

На кургане - но незнакомом, проверенном наспех.

В дубовой рощице, которую не любит нечисть - но без оберегов, сгинувших вместе с Дергачом.

С костерком, в который кроме правильной бездымки подбрасывал и крошки ладана - но с вражиной вывертком, один на один, растеряв всю амуницию, машину и бригаду.

И так далеко от дорог в этом страшном мире, где уже и войны заглохли как-то сами собой - но мир не подобрел…

Маленький бездымный костерок, обложенный со всех сторон камнями, плюнул искрой в сторону Бригадира, будто пыталось привлечь внимание, наябедничать. Огонь горел странно - пламя опасливо косилось на вывертка, стараясь выпускать язычки подальше.

Бригадир поднял голову, повёл из стороны в сторону - щеки сквозняка не ощущали. Уловил краем глаза, как мутант, глядя на потуги огня, принялся дразниться: сложил губы бантиком - то ли дунуть, то ли поцеловать. Пламя шарахнулось, заметалось, словно живое.

Прикрученный к жердине выверток усмехнулся. И снова Бригадиру показалось, что пламя испуганно съежилось, расстелилось и стало подбираться к ногам Бригадира.

Бригадир, не выходя из задумчивости, вяло ругнулся, но не отодвинулся, только показал краешек древнего рубля с потёртым лысым. Выверток ощерился, а пламя отступило, выровнялось. Бригадир подбросил еще кусочек бездымки.

- Ну что ж за сволочь такая на мою голову, - пробормотал в который раз. - Тут умотался - ног не чуешь, а этот - живчик! Всё бы веселиться, душа копеечная. Все Коси мои полегли - бархатные были люди, добрейшие - слеза прошибает, когда думаю. А ты - выкидыш природы - ну ни на грамм сочувствия!

Выверток что-то буркнул коротко. Не долетело. Словно лес устыдился, всосал звук и выплюнул куда-то за свои пределы, чтоб не мусорили словом.

- Бормочешь, нелюдь? Расплодилось вас… Не будь такой дорогостоящий, - мечтательно затуманил глаза Бригадир, - не обещал бы Косям святости прикупить за твой счет… Жаль… Эх! Потешился бы - по полному списку рецептов, которыми палач-покойник из Бюро Добрых Услуг поделился…

Выверток вздохнул глубоко и забормотал неразборчиво. Бригадир не вслушивался, потому что вдруг замелькали перед глазами картинки из прошлого. Но не то чудно, что вспомнилось - образы привычные, обыденные. Вот мысли вокруг них крутились странные, чуждые. И ощущения непонятные, словно в иной мир закинуло - Наблюдателем:

…Совсем мальцом себя увидел, когда впервые силу стаи почувствовал, первое детское ощущение от дурного мухоморного куража…

…Вспомнилось, как глотал голодную слюну от дразнящего запаха похлебки из свихнувшегося дряхлого деда своего, сваренного в уваровском праздничном котле…

…Как впервые присвоил не своё, бесхозное, обобрав первый труп на дороге…

…Как отобрал у слабого по праву силы, когда впервые убил и мучался - словно не отнял, а сам что-то потерял…

…И про последнюю войну перед глазами пронеслось: себя в ней увидел, молодого, ещё без рубцов на теле и в сердце, стоящего на распутье - куда податься? Жить ли как предки существовали - отбиваясь от невзгод, терпеливо сносить, что роком отпущено? Или чужие гнёзда громить в краях далеких?

…Вереницу Косек, мертвых и молчаливых, увидел: покорных, расчетливо посланных на смерть ради личной выгоды…

Или это урод что-то сболтнул про Косей?!

- Что ты несёшь, нелюдь? Ты Косей не трогай, что ты в этом понимаешь? Шлёпнуть бы тебя… Но тогда получается - зазря ребята полегли.

- Надеешься - шлёпнешь, и жить легче будет? А с каких чешуёв тогда Косей своих святить будешь? На что с себя в молельне чесотку вины соскребать? Святоши-то городские только по тарифу души пасут…

- Охренеть, - сбросил наваждение Бригадир, искренне изображая крайнюю степень изумления. - Нелюдь проповеди читает! Только ты, когда к заказчику приведу, об этом молчи. За это цену не накинут, а того гляди - процент сбавят… Забавно… Ну, вякни ещё что-нибудь.

- И скажу, - повернувшись к Бригадиру, скрипуче отозвался выверток. - Святости докупить? Зачем?

- Ну… - торопливо засоображал Бригадир, - чтобы...

- Перед Косями стыдно? Не замолить этим грехов перед ними…

- Да что ты в святости понимаешь, богохульник?!

- А что тут понимать? Так называемое богохульство не есть грех и не может быть кощунством. Человеку Бога обидеть невозможно - ни воображения, ни сквернословия не хватит. Оскорбление чувств верующего богохульством - есть не более, чем признак чрезмерной гордыни людей, ошибочно называющих себя верующими. Я о другом - об ответственности человека-создателя перед пробирочниками…

- Ты мне душу не береди! Да, виноват, облажался, как бригадир. Но от урода в свой адрес обвинения выслушивать…

- Да разве я про тебя хоть слово сказал? - удивился выверток. - Не ты этих пробирочников придумал, не ты заведомо их судьбу определил, - вздохнул мутант.

- А что? Нормально… Иначе б их вовсе на свете не было. Живут ведь и радуются своему малому Косиному счастью.

 

2.

Свое название Коси получили не за то, что с легкой душой косили людей и чешую - не всегда хорошо пахнущую. Азиопия с них косила недурные прибыли. Затрат - минимум, зато отдача весьма существенна.

Азиопия давила всякие массовые выступления и движения только в крайних случаях - если не могла приручить. Во всех остальных даже поощряла и возглавляла, потому как были при администрации Кремрублёвской такие пиаристические умельцы - любой негатив социалки заставляли работать на себя.

Так получилось и с противниками абортов. Долго кричали, что аборты - грех, устраивали демонстрации, блокировали подъезды к больницам и амбулаториям, требовали запретить. Запретишь - попрутся бабы рожать одна за другой, а кто работать будет? Церковь тоже подзуживала несознательную часть населения.

Но в то же время с рождаемостью ситуация сложилась катастрофическая - верхи не плодились, потому как кресел кабинетных на всех наследничков не напасешься, а низы - и рады бы, да накладно. Размножаться за счёт плодовитых, но диких черносотенцев и шатай-болтайцев Азиопия вполне резонно опасалась. После очередной вспышки демографической аннигиляции зародилась идея: как и аборты оставить, и ублажить их противников, и демографическую дыру заткнуть. А попутно подгрести чешуи: и в казну, и себе в карман - под шумок.

На многочисленных заводах и фабриках Азиопии работали, в основном, женщины. Мужики брезговали малооплачиваемым трудом, предпочитали либо кабинетную службу, либо брили затылки и пускались в свободный полет - как Бригадир.

Чтобы не терять времени на вынашивание плода, уход за младенцем, а также заработок и рабочее место, женщины, забеременев, выхаживали плод до двух месяцев. А потом шли - в пятницу вечером - на "цельный аборт". Зародыш аккуратно изымали из утробы и помещали в спецлабораторию под биоускорители роста, разработанные на основе "автоКлавы Бубенчикова".

Мать субботу-воскресенье отлеживалась, а с понедельника шла на работу.

К концу следующей недели ей приходило извещение: ваш ребенок готов, если изъявите желание его забрать, уплатите первый взнос.

Нередко матери выкупали детей - условия щадящие, не больше пяти процентов от зарплаты в месяц. Зато выросший за неделю, возмужавший на биомассах в специальных барокамерах детина со временем полностью окупал затраты на его недельное содержание в инкубаторе.

У таких мамочкиных Косей, был шанс устроиться в жизни. Некоторые даже получали всеобщее начальное образование: умение в ведомости зарплатной расписаться или под протоколом допроса, контракт самостоятельно прочитать, чешую на кассе или в кармане посчитать. Бывало, образованные Коси выбивались в люди, заводили семью и плодили себе подобных. Активно муссируемая средствами рекламной пропаганды идеологическая сказка для Косей - о гадком аутёнке, превратившемся в красавчега дебила - иногда сбывалась.

Если же мать отказывалась от младенца - не видела она в здоровенном, двадцатилетнем на вид детине своего ребёнка - государство само занималось его трудоустройством. Коси работали на Азиопию за харчи и койкоместо, остальное государство забирало себе - как компенсацию лабораторно-пробирочных затрат.

Всю строительную, добывающую и прочую черновую работу выполняли Коси. Крепкие, нечеловечески сильные, упорные, они заменяли экскаваторы, подъемные краны и другую дорогостоящую технику.

Пыталась Азиопия использовать Косек как универсальных солдат, но идея закончилась пшиком, о котором даже кремрублёвским ЛТПисцам упоминать было стыдно. Позорная война - Тринадцатая Экспериментально-Межкорпоративная - тлела-тлела, да так и зачахла благодаря идиотам-Косям.

Запоздало, но заметили нефтяные генералы, что не воюют победоносно, а топчутся на месте. Новое оружие массового безбашенного самоуничтожения, на которое так уповала каждая из сторон, надежд не оправдало. Азиопия наштамповала Косей по единой технологии - примерно равные физические и умственные данные каждому выращенному экземпляру. И любая баталия была бессмысленна, потому что заканчивалась в раскладе фифти-фифти по количеству трупов.

Оказалось, что в столкновениях выигрывают те биомодели, у которых есть мозги. Попытались увеличить солдатам уровень интеллекта - ещё хуже. Беда в том, что более башковитые воевать не желали, и инкубаторы сплошь и рядом - тысячами! - наплодили потенциальных дезертиров.

Косек снова затупили до нормы "кретин-стандарт". А тех - бракованных сачков - отловили методами сетевого маркетинга, заманив в ловушки финансовых пирамид и филиалы ОберБанка. И каждому на лбу штамп несводимый поставили: [ХитроЖоп].

ХитроЖопов было немало, но ценились они на цивильке дорого - как разменные партнеры среди мелких кидал-риэлтеров, которых за их гнусные бизнес-приёмчики часто и с удовольствием вешали обманутые горемыко-дольщики.

Косины судьбы были незамысловато схожи - как сами Коси. Выплатив долг Азиопии, Кося становился свободным, как ветер. Мог остаться на прежней работе, но уже за денежное вознаграждение, правда, мизерное - труд-то неквалифицированный. Мог искать другой способ выживания.

Однако мало кто из Косей после нескольких лет отработки на Азиопию оставался работоспособным. Большинство, измочаленные, выжатые до полнейшего пофигизма к себе, сдыхали на улице. Но выжившие Коси становились полными отморозками. Такие и приходили в охотники, где без зазрения бригадирской совести использовались в качестве пушечного мяса.

Из них сколачивали бригады - когда аккордные, когда постоянные. И отправляли в самое пекло промзоны.

Но мутантами Косей не считали. Даже насчёт выпуска дешёвой водки специально для них - "БесПутинки" - Азиопия позаботилась. А почему бы и нет? Обычные люди, и не совсем из пробирки - все-таки такое-то время побыли в материнском чреве. Чтут неписаные законы человеческие и, как нормальные люди, нарушают писаные. В бога верят, святость блюдут по мере понимания.

 

3.

Бригадир так вывертку и сказал, чтобы не марал Косек своим языком ублюдским.

- Не буду, всё равно это бессмысленно, - легко согласился мутант. - А о себе-то спросить можно?

Бригадир удивился, но смилостивился, видно, расчувствовался, когда Косей помянул.

- Валяй, спрашивай. Только отвернись и дыши в сторону - от вашего отродья не знаешь, чего ждать.

Выверток покорно отвел взгляд.

- Зачем я тебе?

- Вот те раз! - хлопнул себя по ляжкам Бригадир. - Ты такой тупой или забывчивый? Я ж говорил уже. В город отведу, к людям. Жить у них станешь. В тепле и сытости. Продезинфицируют. В кулак сморкаться и о штаны вытирать отучат. Ежели, конечно, послушным будешь.

- А что делать-то надо будет?

- Что прикажут. Я думаю, вывертку - вывертково. Врагов изводить. Выворачивать.

- Так я ж много другого полезного умею.

- Ну, это не моя забота. Найдут тебе применение. Чародеи в наше время всякие нужны.

Выверток, помолчал, подумал:

- А тебя попросили меня привести?

- Попросили! - Хохотнул Бригадир. - Приказали. Приведу - чешуи отвалят. Нет - на каторгу сошлют, в мусорных карьерах Бомжляндии рыться, полезные ископаемые добывать... Или к станку на заводе прикуют. Зомбиком сделают - есть хитрые приборчики такие.

- А за Косей мёртвых не спросят, когда меня заказчику доставишь?

Бригадир от нежданной вывертковской суперглупости фыркнул так, что собственным хрюканьем чуть не подавился.

- Так если дело сделано... Это же Коси...

Выверток задумался надолго. Морщился, словно что-то прикидывал в уме, шевелил губами, будто сам с собою беседовал. И наконец выдал новый вопрос:

- Это, получается, я дороже всей твоей команды, с тобой вместе взятым, стою?

Бригадир отвесил челюсть. Предположение вывертка застало его врасплох и озадачило.

- Э... Ну...

Мысль показалась крамольной, неправильной. Заболела голова. В мозгах стала раскаляться предохранительная вставка...

- Чем меньше вас, диких, на воле останется, - успел, нашелся наконец Бригадир, - тем людям дышать легче будет. За то и гибнем.

- Угу, - снова погрузился в размышления мутант. - А чем мы вам мешаем? Живем себе у барьера, куда вы не суетесь, на вашу территорию не лезем.

Бригадир хмыкнул:

- Это до поры до времени. Пока не расплодились. Знаем мы вас. Вы ж хитромудреные. Что у вас на уме? Вы, мутанты, нам объясняли - все выблевыши Второй Биологической. Сварганили яйцеголовые очкарики вас на наши головы. И вы мечтаете людям отомстить.

- За что? - поинтересовался Тощий.

- Ну, за то, что вы уроды, живете в лесу, в город вас не пускают...

- А нам хочется? - удивился мутант.

- А то нет! В городе - цивилизация. Не то, что у вас - дикость одна.

Мутант поморщился.

- Это с какой стороны посмотреть. Ладно, а что тебе за польза с меня будет?

- Как что? - Не уставал удивляться Бригадир очередной тупости вывертка. - Мне заплатят хорошо. Чешуей разживусь.

- И что?

- Как - что? Что ты тут мне идиотом штокаешь, - уже рассердился Бригадир. - Жить по-человечески буду до следующего заказа. Гульну как положено, все ка-горские хрычевни на уши поставлю! С новой машкой резиновой забрачуюсь, святости прикуплю, тачку малиновую, индульгенций единых отрывной календарь на год… Чтобы можно было без оглядки жить. С чешуей я - человек.

- А без чешуи кто? - наивно поинтересовался мутант.

Бригадир нахмурился. Снова вопрос попахивал каверзой.

- Человек, - буркнул он. - Что ты меня пытаешь! Это ты связан, и я тебя веду, а не наоборот, помойка ты зеленая, - стал заводиться Бригадир, ввязываясь в бессмысленный спор. - Не понимаешь нашей жизни, так молчи сиди к чёрту. Чё ты мне здесь умничаешь. Разговорился, Хвилософский!

- Не понимаю, - вздохнул выверток. - Если я неисправимый урод и опасен для вашей пасквилизации, то зачем меня насильно тащить к себе в город?.. Людям трудно видеть очевидное. Заморочили вас - совсем извилины спрямились. Сами в своей жизни путаетесь. Это всё ваши мозги промытые…

- А хоть бы и промытые, зато чистые.

- Вот скажи мне: если ты и без чешуи - человек, зачем она тебе? Зачем ради нее жизнью рисковать, меня ловить, в рабство тащить? Ради машки резиновой да похмелья кабацкого? Отпустил бы ты меня, если и в самом деле ты человек. Что тебе чешуя?

- Ишь ты, дурака нашёл! Мутанта отпустить? Век контракта не видать! Кто бы услыхал только - мутант Бригадира уговаривает мутанта отпустить - себя! Вот урод!

- От тюрьмы, от сумы и от мутации не зарекайся, - припомнил выверток старую человечью поговорку. И вдруг попросил: - Развязал бы руки, затекли.

- Ага, а ты намудруешь, мудрак! Перетерпишь, мутило-генетило военное.

- Довоенный я, - смиренно возразил выверток. - Давно живу. Войны уже потом начались: приватизационная, гуманитарная, фармокологическая, сексуально-демократическая, генетическая, нанотехнологическая и прочие… Разве их все упомнишь... Тогда и мутанты появились - иной породы, неправильные. Не наши лесные, ваши - опасные.

- А на кой мне это знать, если те войны закончились? Мало ли что истерики ЛТПисцы набрешут в своих книгах. Давно это было. И меня уже не касается. Или мое знание что-то выправит? - вконец разозлился Бригадир. - Переиграют заново?

- Нет, конечно. Но помнить нужно - чтобы не повторяться. Социально-техногенный ад на собственной планете устроили, всяких уродов наплодили, не успеваешь отбиваться…

Как в подтверждение слов нелюдя, сверху послышались шуршащие всхлипы. Словно целлофановый пакет наизнанку выворачивали. Бригадир опасливо зыркнул в небесную муть сквозь причудливую решетку сухих ветвей, метнулся к костру - затоптать. Но шуршание чуть снизившись, почавкало неподалёку за кустами плюхами ядовитого помёта, прожигающего бетон и землю до корней, и удалилось под самоаплодисменты кожистых крыльев-перепонок. Ядрёно завоняло злобой, аммиаком и гарью. Бригадир облегченно выдохнул, вернулся на свое место и злобно выпалил недосказанное:

- А мне фиолетово-черно. Уроды - вы и есть уроды. Военные, довоенные... Лишь бы стоили дороже. А если не стоите ни чешуя - стрелять вас всех не раздумывая ни секунды, без суда и следствия, без генетической экспертизы... как эту сволочь крылатую. Житья от триперодактилей не стало. Из моей прошлой пентаграммы прямо в разгар операции одну штуку подотчетного Коси выдернула такая тварь и на лету сожрала. Скоро в лес вообще зайти по-человечески нельзя будет - ни пострелять, ни под кустом посрать. А ты говоришь: правильные уроды и неправильные, - Бригадир ударил кулаком в ладонь. - Всех вас надо или в злоопарк Чернобли или к праотцам в котёл.

- Неправильная птица - ваше творение., - твердо сказал Выверток, не глядя на Бригадира.

Выплеснув страх и злобу, Бригадир вдруг расслабился.

- А где ты правильных птиц видел? И ты у нас, значит, мутант - правильный, - развеселился он вдруг. - Тогда откуда вы взялись, уроды правильные?

- О других рассказывать долго… А я… кабы я про себя всё помнил…

- Ну и заткнись тогда! - лихо подвел резюме стихийному диспуту Бригадир.

Против такого аргумента не поспоришь...

Замолчали, насупились. Каждый думал о своём, однако прислушиваясь к лесным звукам и сигналам настороженным подсознанием.

 

4.

Тощий чувствовал: в голове выросла огромная мозговая мозоль, как после беседы с лейтенантом-кузнечиком или сизорылом-ментом: вроде и слова понимают, и говорят на том же языке, а понять друг друга - никаких умственных потуг не хватит. Стоит ли время тратить?

Зачем вообще разговор завел? Немного копнул человека вглубь, чтобы лишний раз убедиться - дипломатия с подобными индивидуумами не работает. Выждать момент и дать деру. Руки марать неохота. И так много крови сегодня пролито. Надо как-то...

- Ну вот, еще чего, - возразил сам себе Тощий. - Только позорного бегства не хватало. Шлепнуть наглого тупого козла, и все дела. Можно, конечно, прямо сейчас этого олуха голой вербальной формулой в болото уболтать сигануть. Или в пруд загнать, где рыбка ляхпрострация пошаливает, в просторечии - говнодавка. Потому что кишки из купальщиков выдавливает вместе со всем содержимым.

Однажды видел Тощий на пруду - бывшем городском водозаборе, как колючки туриста-экстремала съели. Из кустов с берега напротив наблюдал: человек в водолазном костюме, разгребая руками хлопья ржавой пены осторожно зашел по пояс в воду - достать со дна собирался что-то. Вдруг дернулся, словно попавшись на рыболовный крючок, закричал нечеловечески.

Пока по берегу вокруг добежал... Но никакого чудища возле человека не было - лишь зеленые колючки плавали вокруг. От кого спасать?

А вода, тем временем, около человека окрасилась красным. Тощий охнул, увидев в скафандре на уровне живота кладоискателя рваную дыру, словно багром зацепило. Человек перестал кричать, постоял минуту, уставившись уже невидящим взглядом в никуда, и рухнул лицом вниз. Что-то под водой забурлило. Водный поток обрадовался новой игрушке, подхватил тело. И потащил куда-то, подкидывая, переворачивая на ходу...

Тощий чётко представил выпотрошенного Бригадира, плавающего лицом вниз в глубокой луже, мимо которой они недавно проходили.

Хотя, всё равно полноценной мудры не скроить, покуда связанный. А без мудры руки не освободишь - замотали профессионально. Обратно до дома по лесу через болото шлёпать, да еще прикрученному к жердине нелепым крестом - сущая морока. Опасно.

Оставалось одно - выжидать, да исподволь гнуть свою линию. До той поры, пока…

Стоп! А чьей это мыслишки запах принесло ментальным сквозняком? Точно! Так… Сразу за курганом, неподалеку, в колодце заброшенной теплотрассы глубокая нора… Семейство человолков, два щенка… Один выполз осторожно… Принюхивается… Молится молча на полную Луну… Вот с кем договориться можно всегда, так это с Вервольфычем. Его зубищами веревки перегрызть - как курице гриппозной чихнуть.

Всё, "человек", поиграли в "лучшего охотника сезона" и хватит. Пора мне домой, чай пить...

- Эй! Ты - человек?

- Конечно, - гордо кивнул Бригадир и даже приосанился. - Тем от тебя и отличаюсь.

- Ну так и продолжай быть человеком - почеши спину. Мочи нет, как чешется. Какая-то блоха накусала. А вдруг ядовитая? Помру если или заразу какую подцеплю - тебе это надо?

Бригадир подумал.

- Сиди смирно. Попробуешь десны обнажить - схлопочешь прикладом. Разозлюсь - про товарный вид забуду.

Костёр выплёвывал искры в сторону Бригадира и опасливо косился на вывертка, стараясь выпускать язычки подальше от хозяина, откуда-то знающего подлинное имя огня.

- Ладно, почешу.

Пока Бригадир поднимался, огонь опасливо пригнулся. И тихонько пополз по земле - выверток попросил. Едва Бригадир приблизился к старику, тот снова вытянул губы и потянул в себя воздух, как через соломинку.

Костёр жалобно затрещал. Искры в панике кинулись врассыпную. Но, повинуясь приказу воздуха, медленно потянулись к вывертку. Огонь поднялся столбом, поколебался, словно противясь принуждению, изогнулся и стремительно поплыл к мутанту.

Всё произошло в единый миг, растянувшийся для Бригадира в минуты. Выверток проглотил пламя костра, выпустил ушами дым, окутавший обоих путников.

Бригадир, задыхаясь, потянулся к оружию. Но рука, затормозив на полпути, поменяла направление, поднялась и всей пятернёй вцепилась в лицо. Пальцы больно надавили на глаза. Бригадир взвыл, отмечая краем сознания: падает, падает к ногам пленника.

Бригадир повалился в траву спиленным жирафом. Даже не успел сгруппироваться, лишь с ужасом подумал, что трава, хоть и жухлая, но подняться в любой момент может.

Под головой чавкнуло, разверзаясь. Земля приготовилась принять очередную порцию биомассы на переработку в прах. Радостно запели "Песнь Мёртвых" дождевые черви, стремительно сползаясь на пиршество, извиваясь и дрожа в предвкушении...

 

5.

Но в этот миг кем-то очень большим свыше, были произнесены ключевые слова: то ли "фу!", то ли "отставить!", после которых у вывертка, готового нанести последний удар и стать свободным, наступил полный ступор.

И словно лопнул огромный информационный пузырь. В мозгу Тощего со скоростью долларов в счетной машинке замелькали страницы книги, давным-давно забытой, но с незапамятных времен хранившейся в голове.

Нахлынули невесть откуда живые картинки, и обожгло сознание едва слышно прошелестевшее одно-единственное слово: "ТриПсих".

 

6.

Бригадир же наивно решил, что спасла его давняя фобия. Как увидел расползающуюся перед ним дыру, наполняющуюся червивым клубком - откуда только силы взялись...

- Врёшь! Не возьмешь! - Бригадир каракатицей откатился от могильной зыбицы, ухватился за корягу, подтянулся на руках. Ощутив твёрдую почву, рывком сел - вроде отдышаться.

Выверток, сощурившись, пристально смотрел на него, словно только что впервые увидел. Спросил то ли задумчиво, то ли ошарашенно:

- Страшно, герой?

- Что это было за... За спину посмотри! За спину, а не… Быстрее, поздно будет!

Выверток скосил глаза за плечо, вывернув шею...

Бригадир прыгнул.

В чрезвычайных ситуациях, в нем всегда просыпалась сверхреакция. Может, тоже своеобразная мутация - не раз задумывался Бригадир. Уж больно нечеловеческая скорость получалась в такие секунды. Мига хватило, чтобы метнуться к вывертку, запихать кляп в рот и затычки в уши.

- Ну вот, гнусь уродская, - удовлетворенно проговорил Бригадир, - так-то лучше будет. А то мудришь, мозги пудришь.

После сверхрасхода энергии Бригадира заколотило. Сердце долбилось часто, мелко. Бригадир уже знал: надо полежать спокойно несколько минут, подышать размеренно.

Привалился к валуну, закрыл глаза. Скоро начнет светать.

Интересно, какой рассвет будет?

Глупо, конечно, нельзя так делать.

Но Бригадир, видно, от слабости да ненависти умом затуманился: загадал на рассвет.

[1] [2] [3]

 

Нам предъявили счет: