Автора!!!: ТриПсих: Аппендикс: ОГО!: Общак:

Пентадрама, акт 1: Разрушение пентаграммы. Иллюзия Власти.


НОЧЬ ПЕРВАЯ - УПОКОЙНАЯ...

 

12.

После затейливых разборок между Дергачем и Чмыхалой - "кто виноват", Бригадир решил не суетиться, ждать рассвета. Машина защищенная, можно переночевать.

Перекусили на ночь квашеными мышами*, обернутыми в вощеную бумагу. На каждого Косю пришлось по две, а себе Бригадир четыре выделил. Всё по понятиям - офицерский боевой доппаёк. Бригадир периодически, по настроению, косил под сотника Азиопской Красной Орды и заводил офицерские порядки.

Нудный Кося жевал, стараясь уберечь распухший язык, и, с трудом выговаривая слова, обещал, как вернутся - отвертеть у злобной машины все колёса. За что заработал еще одного тумака. Ведь не доехали же!

Так всегда - морока с Косями, и только. Но с недоумками спокойнее. Бригадир держал не самых понятливых, а тех, кто не переспрашивал - делал, как велено.

Постепенно угомонились, устроились…

 

13.

Не раз Бригадир жалел - может, зря в армии не остался. Делов-то: прапора своего завалить по-тихому, да его место занять. И место сытное - штурмовой батальон налогового инспекциона. И возможность была верная.

Харчился при штабе один писарь-умелец. На заказ патроны заговаривал на любовь. Купил такой патрончик, нашептал имя командира и подсунул ему же тайком в обойму. Результата долго ждать не надо. Тем более в действующей армии. Тот когда-нибудь да стреляет этим патроном, а пуля-дура, ослепленная любовью, делает круг и возвращается к ненаглядному хозяину. В затылок. Но сдрейфил тогда - молодой, зеленый, а прапор казался таким большим и проницательным начальником, что внушал священный ужас.

Сейчас бы рука не дрогнула. Но кто его в этом возрасте снова в армию возьмет, да сразу в командный состав? В мирное время бойцы не нужны. Если нужда, молодых да наглых набирают - дешевле. Да и привык уже Бригадир к вольной жизни охотника.

Последняя Гуманитарная война красивой быть не получилась - так, собачья свалка. Но и не щенячья возня - клочья летят, слабого - в усмерть. Ни фронтов, ни позиций - каша. Не понять - кто, кого, за что? Что ни стычка - потерь, калек и крови, как в предвыборных баталиях.

Спровоцировала очередную войну Кремрублевка - пообещала скинуть на передовую провинцию льготы и гуманитарную помощь. Объявила конкурс на лучшего Смотрящего. Такое началось…

Всеобщий призыв объявили. Города-герои в передовики рвутся - друг дружке пакостят, мухолетными десантами кусаются. Засосало, закружило годков, этак, на… не сочтешь.

А гуманитарки и льгот так никто и не дождался. Народу поубивали, последние посевы потоптали, все стратегические запасы горючки да десяток городов повыжгли… Больше просрали, чем поимели.

Бригадир в живых чудом остался. Поседел, оплешивел. Прибытку - раны одни. В родное Уварово еле дохромал, а там урод на уроде сделался - смутировали. За городским аэропортом дорога исчезла - то ли сама заросла, то ли мутанты закрыли - отгородились уроды от мира. Пришлось в город возвращаться.

А как хорошо жили! На Зеленого Николу завсегда палили вонючий костер, где шумно сжигали перепревшее негожее барахло, ломаную утварь и лесной мусор - собирали брошенное городскими засранцами-туристами. А, если повезет, то жгли и самих свежепойманных туристов. Главное, чтобы повонючей получилось.

Варили в огромном котле сытную похлебку из спятивших односельчан, ставших в общине бесполезными, а из костей - хозяйственное мыло. Потому и уваровцами издавна звались.

Каждый год ходили в город - бить оЗверевших фэшинистов, гламурзиков, проповедовавших: "Ну-у-у, имидж - это, как бы... И всё…", аптечников, пижонов меркантайзеров, недозревших ежеродов, очкариков-ботаников и прочих врагов народа. Да какая разница - кому в рыло толпой заехать! Главное - весело. А бывает веселье без мухоморной бражки и человеческой крови?

Заодно и прибарахлялись на толкучках у щелеглазых Ай-Ку-тайцев и ням-нямцев. Их тоже били - чтобы не смотрели косо.

Но всё необратимо поменялись к худшему. Врагов не убавлялось, а барахлишко раз от разу становилось никудышнее. Своё-то к тому времени совсем забыли, как делать, впрочем, толком так и не научившись.

И несунам-челночникам лафа закончилась - спасительные лазы в разросшейся Великой Монгольской Стене затянулись. Отгородила, проклятая, кудесников юань-мастеров из Внутренней Монголии - от потребителей. А, может, обнаглевшего Гона Семилопатинского забоялась.

В деревнях стало нестерпимо: неблагодарная скотина бодалась… водку в сельпо давно уже не завозили… колхозное добро, что не успели по дворам растащить, само догнило… колодцы нефтяные иссякли враз... Последние из селян совсем одичали - норы и землянки под избами рыли. Там от наступающего леса да от людей прятались.

Человек - не собака, ко всему примутируется. Потому большинство собак ещё в сезон Вечной Зимы и вымерли - те, которых не съели. Да и зачем они людям? Разве что от трупоедов-бультерьеров какая-то польза городскому кладбищу для нищих. И, естественно, от мохнорылых церберов при горсмотрильне - так то порода!

А Ка-Горск до сих пор назло себе продолжает жить. Хвала Смотрящему! Большинство жителей более-менее на людей похожи. Даже если генотип хромает - справку ветерана III Фармакологической всегда можно купить в горсмотровой. И работу, и выпивку, и бабу резиновую найти - не проблема. Если рук испачкать не боишься - во все времена дело подельников найдет, без хавчика и грибной дури не оставит. Даже в поганые межвоенные годы.

Напарникам, правда, Бригадиру никогда не доверял - любой продаст при случае. Но в одиночку двух дней не протянешь, тут либо под крыло чьё-то, либо мозги нужны - свою бригаду сколотить.

Бригад много - сытости мало. Всё потому, что Азиопия серьезной войны пятый сезон не может организовать. Вот и крутишься, как можешь. Хороший контракт вырываешь с боем - как талоны на соевые сосиски на ярмарочном кулачном ринге.

Сейчас заказы всё больше на мутантов, на умения их. А что с этими уродами комитетчики Смотрящего делают - Бригадиру никогда не было интересно. Чешую бы платили честно да вовремя.

Вот и рыскают охотники в поисках нелюдей, и приволакивают их на себе из леса, получая щедрый гонорар. Правда, бывает - приползают покалеченные, потерявшие всех Косей за раз. Тогда - хана авторитету бригадирскому. ПрофКосьКом от Смотрящего штрафует безжалостно. А бывает - и сами бригадиры пропадают бесследно…

Бригадир нередко ходил за мутантами. И всякий раз зарекался - последний. Мечтал, как начнет новую жизнь, выберет себе занятие поспокойнее - а хотя бы для хрычовен гемоглобин растворимый заготавливать! Пятачок кулачный арендовать, лицензию на поножовщину знакомый холуй прокурорский обещал недорого - кровищу в базарный день хоть тазиком черпай. Или гаремным бизнесом заняться - поставлять абортных зародышей в Инкубатор. Эх, был бы помоложе… Впрочем, если чешуя шуршит в кармане, можно выписать пару виагронистов-трахенбергов из Мо$квы. Свои-то, ка-горские, какое уж поколение способны только биозатравку для Косек в контрольную пробирку сплюнуть... С операторами-дояроми СпермоБанка шутки плохи - на госзаказ по плодразвёрстке работают. А ублажить бабу как следует - специалист нужен. Разбогатеть, дуру резиновую последней модели купить, подписать с ней контракт супружеской верности, остепениться…

Но снова и снова соблазнялся быстрой наградой. И смеялся над своими мечтами. До конца жизни вурдалаков спаивать, станочниц фабричных через "не хочу" ублажать? Нет, Бригадир - или адреналиновая зависимость тобой давно крутит, как хочет, или лес манит...

Выскочив из дум о прошлом и несвершившемся, Бригадир, не спеша, стал планировать завтрашний день. Идти до города не так далеко, сколько долго. Километрами не измеришь - в лесу прямой путь возможен только на тот свет. Потому надо было разработать маршрут до тонкости, учесть случайности и ловушки, хитрость мутанта и противостояние леса с его обитателями…

 

14.

Тощий в мешке тоже не спал. Думал - о собственном, непохожем…

Угораздило же напороться на охотников. Если бы не психическая атака ужасов - не застали бы врасплох, чёрта с два бы повязали. Раскидал бы, как семена по земле... А кого и в землю. Да что теперь - бы-бы-бы... От неожиданности не успел сообразить с фантомом - только силы и время впустую потратил. Лишь с двумя Косями и своевал. Еще мысль дурная помешала - вдруг можно на контакт пойти, не все ж люди - уроды? Пока по мозгам нападавших пробежался... Бр-р... Эти оказались из уродов. Ну сколько можно себя иллюзиями тешить?

И теперь вот, скрученного, спеленатого, как младенца, везут неведомо куда. Так просто ему уйти не дадут. Ладно, пусть считают, что он беспомощный. Руки-ноги спутали - решили, мол, всё - пленник вне игры... Вывертком окрестили... Думаете, свое прозвище дали, так и подчинили? Ладно, можно пока и вывертком побыть. Это сущности имя-своё-не-непомнящего не изменит и охотникам не поможет.

Тощий зарылся мыслями поглубже - в подсознание, оставив на поверхности копошиться всякую мелочь.

Соткал вероятностные линии завтрашнего дня, увидел, что случится завтра:

…Поутру охотники так и не сдернут машины - сначала, как назло, будут ломаться палки в колесах…

…Потом окончательно сдохнет движок, раскашлявшийся уже сегодня под вечер…

…Выпрыгнувшая из движка железка воткнется в глаз тому, что сейчас похрапывает на переднем сиденье рядом с водителем. Рана у него опять откроется. Как скажут, что придется добираться пешком по местам злым, непривычным, закатит истерику. Правильно начнёт бояться: до вечера Косям не дожить - по собственной дурости. А для верности можно ещё и помочь немножко. Словом и делом. Нехай через болото идут. Хлуню забава будет…

Вот с Бригадиром - другое дело. Он - старший, самый сложный. Не пробирочник. В себе уверенный, но к опаске прислушивается. По дурости на рожон не полезет. Однако считает себя выше остальных - вампиров, зверей, мутантов, природы. Потому и дурак. На том и взять Бригадира можно. Перехитрить, усыпить опаскину бдительность. И дать деру. Ну, а не получится - придется убивать.

И ничего тут не поделаешь. Городские совсем чужими заделались - и жизнь не ценят, и умирать достойно разучились. Потому как не задумывались ни разу за скоротечные годы своего куцего бытия - что там, за горизонтом жизни. Тела людские, а изнутри уроды…

Вынырнув из подсознания, Тощий печально вздохнул. Как все непросто в этом мире. Может, всё-таки получится извернуться и обойтись малой кровью?

 

15.

Пока спали, прилипла к запотевшему стеклу нежить - подпитаться чужими снами. Но тот, что в мешке, повёл бровями - отпала.

А, может, первым Бригадир среагировал - спросонья ткнул ей в харю святым кукишем. Даже не пришлось снимать наперсток с большого пальца, демонстрировать лак на ногте.

Лака осталось немного. Как ни берёг Бригадир ноготь - выкрошился по краю. Зато лак был правильный - снятый со старых образов, в канонической концентрации - не один к пятидесяти, как торгуют всякие шаромыжники с левыми лицензиями, а самый, что ни на есть, классический - один к трем! Бригадир своим ногтем гордился.

Однажды, выходя из бара, он выдрал из лап молодого наглого вампира невзрачного мужичка. Пьяный Бригадир, долго не раздумывая, влепил вурдалаку серебряным рублем промеж глаз.

Трезвый бы ни за что не пожертвовал монетой ради какого-то ханурика. А пьяному - всё по фиг. Хотя проблем мог на себя навешать - выше крыши. Вдруг у вурдалака лицензия? Вони было бы…

Помешать охотиться вампиру с лицензией - за такое псы Смотрящего по головке не погладят. Еще и газетчики шум поднимут - дискриминация, нарушение прав кровососущих меньшинств!

Правда, окупилась та монета сторицей. Доходяга оказался из иконописцев. Да не из простых - знатный, в Кремрублевке на Госзнаке работал, мастером крупнокупюрной банкнотописи. И отблагодарил неслыханно щедро - украденным с работы святым лаком. В два слоя ноготь Бригадиру покрыл, не пожалел.

Долго Бригадир вспоминал иконописца добрым словом. И себя хвалил: не напился бы тогда - не вступился.

Богомаз так и не смог объяснить, какая нелегкая занесла его в "Срань Господню" - туда случайные люди не ходят. Мало того, при одном упоминании - крестятся. Скорее всего, нафаня домашний заморочил. Не зря ведьмаковеды советуют: обидел нелюдя - два пальца сразу себе обруби, чтобы дом и семью обезопасить. Мало ли, что взбредет нечисти в голову. Пусть уж лучше на обрубках отыгрывается.

А на хрена ж в дом нечисть взял? Хотел тогда спросить Бригадир, да не стал. Модно это среди богемы - мутант домашний. Держали же когда-то дома бультерьеров. Псы рожи отгрызали своим хозяевам, а те своих ублюдков за это кормили и срать на поводке выводили.

Когда лак начал шелушиться, даже подумывал - не выследить ли еще какого богомаза, предварительно сговорившись с любым вампиренышем? План был гениально прост: разыграть нападение, чтобы потом "спасти" лоха от неминуемой "гибели". И потребовать в награду новую порцию иконного лака. Сдерживали два фактора риска - фанатичная мстительность ортодоксов из храмов Госзнака и подлость вампиров, патологически недоверчивых к людям. Эх, такая идея пропала зазря.

Вздохнув, Бригадир выбросил из головы ортодоксальных богомазов и кровожадных вампиров. Приказал себе до утра поспать. Но даже вполглаза не спалось.

Машина, поёрзав в колее, наконец-то, вписалась в ландшафт, и больше не рассматривалась обителями леса как нечто инородное.

Луна - глаз небесного Смотрящего! - вдруг сморгнула, будто наползло черное веко, и серебристый высохший мох стал пепельным. Упокойная ночь, осенняя, затопила лес чернилами тьмы - вырви глаз конкуренту.

Но вот открылось веко и опять стало по-прежнему - частокол теней от высохших на корню голых уродливых деревьев разбежался трещинами по мхам.

На полнолуние всегда в городе суматоха, усиленный наряд "луноходов" - собирать насмотревшихся на Луну до посинения. Выводить из этого состояния сложно, накладно, но не терять же в ясные ночи до трети горожан? Кто налоги будет платить? Лунный алкоголизм - из самых устойчивых. Забота городского Смотрящего понятна, но попробовал бы он сам грузить этих облёванных, отбивающихся, с глазами едва ли не крупней самой Луны, платил бы чуточку побольше…

Остаток ночи прошел скучно - словно свадьба спиногрызов на кладбище. Тихо накрапывал славный уксусный дождик, после которого завтра с 9-00 до 16-00 должны полезть грибочки-закусончики, не требующие закатки и маринада.

И только уж совсем под утро приходил фантом, родившийся в позапрошлую грозу, качнул машину, но никто даже не проснулся. Фантом обиделся от невнимания и покончил с собой - заземлился через кенгурятник…

 

ДЕНЬ ВТОРОЙ - НЕУДАЧНЫЙ...

 

16.

Хотя джип за ночь запотел - надышали хором, да Коси мышиным квасом набздели изрядно - но перед самым рассветом в просвинцованные трусы стал пробираться утренний холодок. От этого и проснулись, зашевелились. Протерли глаза и оконные амбразуры.

По земле на открытых небу местах выинело сульфатами. Лужа по краю подернулась тонкой слюдяной пленкой. Сразу стало видно, что на дороге всего две лужины. Обе объехать можно было - хоть справа, хоть слева - места достаточно.

Взялись за машину…

И начались неприятности. Бригадир, словно не с той ноги встал, наливался злобой… Было с чего сердиться: с утра не фартило.

За ночь техносилу будто присосало - не сдвинуть. Крепкие с виду жерди оказались прелыми внутри и ломались так неловко, что, того гляди, плечо вывернешь. Мотор погудел надрывно, побулькал пузырями в выхлопную дупу и заглох окончательно, будто и не живой больше. А ведь гарантийный, заговоренный на всё время контракта!

У перетрудившегося Коси-Дергача опять открылась рана.

Чмыхало, что был вчера за шофера, виноватым себя не чувствовал:

- Не хрен было сворачивать!

- А кто мне в ухо орал: сворачивай!

- Не хрен было на большаке ментозавра гаишного мочить! Не мог посрать спокойно, без крови?

Почти до полудня провозились: и толкали, и пинали, и пугали, и уговаривали. Канистрой снова у передка булькали. Калогонное средство от технических запоров в бензобак сыпали под магическую формулу: "Пусть машина служит долго - кал гоним"! Всё без толку.

Бригадир даже с руки крови накапал в распределитель - последнее опасное средство. Движок так и не отозвался - будто лужина из него все жизненные соки высосала. Под конец автоопупеи вычихнул из нутра железку. Та влетела Косю-Дергачу в глаз. Но удачно - в тот же, что был выколот сучком.

Бригадир извел половину аптечки. Пытался собрать кровь, раз уж так получилось. Кося-Дергач, сволочь неблагодарная, кювету отпихивал. И рот ему было не заткнуть - винил матом всех: и Бригадира, и горе-водилу Чмыхало, и Косей-покойников, и, разумеется, саму машину.

Но больше всех досталось отцу Даниилу, который заговаривал транспортное средство на жизнь, движение и удачу в этом предприятии. Так Дергач разбогохульствовался… Чмыхало уже со страхом стал поглядывать в чащу ближайшего ельника, откуда ему стали чудиться суровые глаза Лесного Смотрящего. Пришлось Бригадиру пресекать крамолу кулаком в лоб.

- Всё, хватит! Курим. Я думаю.

Коси мигом забыли про неприятности и суетливо раскурили выданный Бригадиром сухой гриб, жадно затягиваясь через длинную ножку, пуская грибной косяк по кругу. После первых же затяжек захихикали...

Думал Бригадир недолго, потому что сразу понял - иного выхода нет.

- Бычкуйте дурево. Машину бросаем. Берем самое необходимое и топаем своим ходом.

Разумнее всего было бы топать меж оставленного следа - тем же путем, каким из города сюда приехали. Нежить еще долго не рискнет приблизиться к месту, где вдавилось святое колесо. А вдруг след выветрился? Да и засветились у съезда с трассы изрядно - спасибо засранцу Косе-Дергачу. До города, по расчетам Бригадира, оставалось всего два-три дневных перехода, коли рискнуть прорваться напрямки...

Кося-Дергач, как услышал, что придется идти через болото да мимо мясокомбината, опять стал дерганым. Принялся выламывать с машины защитные образки и лепить себе на фуфайку.

Чмыхало рассыпался новым словоблудием, идиотскими предложениями - одно другого дурнее. Но его никто не слушал.

- Хлунь с ней с машиной, сдадим груз, новую купим. Зубы себе вставим серебряные, кого хочешь загрызем! По дальним лесам за промзоной, как дома ходить будем - все заказы наши будут! - сбивал панику Бригадир. И поторапливал нерадивых с перепугу Косек:

- Амба машинёшке, сдохла... Вон, по кузову уже ржа трупная пошла, из-под капота от кукумулятора смертью завоняло, выхлопную трубу плесенью затянуло. Вещи спасать надо, пока трупным ядом не попортило.

Еще час с лишним потеряли на том, чтобы выбрать самое нужное из того, что везли в машине. Амуницию было жалко до слез. Бригадир даже не думал, что столько всего понабрали "на всякий случай". Случаев сейчас могло подвернуться много - один другого каверзней. Но тащить всё барахло не было никакой возможности.

Первое дело ружье и патроны к нему. Со своей гладкостволкой Бригадир не расставался. Это для города вещь неудобная, там лучше всего обрез, укороченный ствол. Вот в лесу ружье - в самый раз, просторно. Патроны, заряженные мелко рубленой монетой - обязательно брать все. Это на мелкую нечисть и некоторых человеков. Есть еще один, самый ценный, в мешочке на груди - заряженный старым рублем с каким-то лысым, пшеницей и звездочками по краю.

Был еще автомат… Вещь! Красивая, дорогая, но теперь бестолковая, поскольку не осталось патронов - оба последних сжег бездарно покойничек Кося-Рябозад, хотя ему это не помогло. Но автомат, разумеется, с собой - когда еще таким разживешься.

Вынули вывертка из мешка. Бригадир удивился: вчера урод был более дохлым - казалось, до утра не протянет. Но сейчас чуть ожил. Не понравились Бригадиру ноги - слишком пальцы на них подвижные, даже шкуру мешка упаковочного продрали. Вона, какие у него пальцы подвижные.

Велел Чмыхале носки с себя снять и вывертку натянуть. Косины носки засохнут - что сапоги. Если раз в год стираны - уже хорошо. Окаменеют на ветру не хуже гипса.

Через дырочки выдернули уроду ноги, обули в Чмыхаловские носки, подвязав косины говнодавки проволочником к голеням, чтобы не спадали. Правильное решение, мудрое - не сбросит, а если придётся пустить мутанта своим ходом, то от ходьбы носки не собьются.

 

17.

Когда носками обсапожили, Тощий удивился. Конечно, с точки зрения городских, обутым удобнее. Но ему-то зачем? Думают, связь с землей ослабить? Ну, совсем нюх на естество порастеряли.

Ладно, скоро увидим, кто за кем охотиться будет.

С тем божком ихним, что машину заговаривал, проблем не было - выверток его быстро приручил. Вялый божок, избалованный.

С одноглазым вышло так легко, что даже не интересно, а вот с Бригадиром пока не получалось: плеча не вывихнул, и паховая грыжа не вылезла. Выверток призадумался: "Во, опаску раскормил, то-то она его так бережет!". Надо будет Бригадира прощупать получше. Интересный экземпляр.

Ох, люди! Додуматься еще надо: служить хозяину - выворачивать тех, на кого пальцем указывать будет. Иллюзия власти. Они что, не понимают? Всегда приходит время, когда и хозяину приходится выворачиваться. Жизнь - кольцо Мёбиуса…

Ладно, коли "выверток", так тому и быть. Сами напросились.

 

18.

Наконец-то собрались, тронулись.

Бригадир шел первым. За ним - Кося-Чмыхало, держал левый сектор. Со страху даже на болтовню не отвлекался.

Дергач, вторично ослепший, по счастью, на нерабочий глаз, выглядывал - что справа. Наказанный за плохое поведение на большаке, он нес вывертка за плечами, притороченным спиной к спине. Поминутно боязливо оглядывался, отчего вялые ноги мутанта разлетались и били несуна в бока.

Не скоро, но вышли на правильную дорогу - из тех, что хотя бы раз в год, касалось колесо. Коси повеселели. Дергач перестал нервничать. Чмыхало тоже расслабился, начал болтать без умолку.

- Гляди, дедок наш помолодел на воле. Разгладился.

- Оно понятно, на воле каждый свежеет.

- Кабы чего не вышло. Крученый, что сморчок. Не намудрил бы, урод!

- Чем ему мудрить-то - законопатили наглухо.

- А тот палец, что между ног, не забыли?

Выверток пробухтел что-то невнятное.

- А по-человечески все равно не можешь, - подытожил Бригадир. - Даже для леса ты ублюдок.

И тут лес зашумел, зачавкал, словно поперхнулся смыслом, не смог пережевать услышанное. Или, быть может, выверток вздохнул так глубоко. Но на освещенное пространство тропы, как на стол, были выложены ответные слова. Четкие и внятные:

- Кто тут выкидыш-ублюдок - ещё подумать надо…

На какое-то время Бригадир застыл, затем едва ли не расплылся от счастья.

- Можем, значит, паскуда! - удовлетворенно засмеялся Бригадир. - Без дрессировки обойдемся? И пятки прижигать не надо? За говорящих и понятливых втрое дают. Ты говори-говори… - подбодрил он, - говори, миленький!

- Сам попросил, не обессудь опосля, милок...

- Сам не обоссысь, мля, дедок…

Неожиданно поэтический ответ Бригадира развеселил всех. Даже вывертка.

Удивительно, но с этой минуты мутант начал Косям подхохатывать. Голосок прорезался - ожил, даже вдруг похабные анекдоты принялся рассказывать. Для тупых. Один только Чмыхало заслушивался и ухмылялся криво.

Тощий, видя, что конвоиров мелкие хохмочки не слишком воодушевляют, выдал целую притчу. Причем, рассказывал в лицах, на разные голоса - то ревя басом, то срываясь на смешной дискант.

Весело шли. Быстро.

 

19.

ПРИТЧА ОТ ВЫВЕРТКА*

Собрался везунчик Кося-Матюха на зелёнку - оттопыриться. Погоду подгадал, заготовил ящик хмельного, выкупил на день аппетитную шлюху, бомжатины на шашлычок намариновал, как положено.

Пацан по понятиям жил. Потому свято придерживался правила: мы славно поработали, мы славно отдохнем. Имеем право. И, видимо, наверху его услышали, поддержали: солнце жарило со всей дури, деваха без опоздания ждала Матюху на условленном месте, машина яростно и нетерпеливо трясла капотом.

Выехав за город, Матюха яростно вдавил педаль газа, врубил на полную мощность музон, обнял правой рукой деваху, и парочка покатила к лесу.

На заднем сиденье весело звякали бутылки в ящике, рядом хихикала Манька, орала музыка. Матюха был доволен: хорошее пиво и сиськи - что еще нужно крутому пацану?!

А сиськи и впрямь были знатные у девки, и она это знала. Матюха косился в глубокий, чуть не до пупка, вырез обтягивающей футболки, балуясь, свободной рукой щекотал девице роскошный бюст. "Выдающиеся сиськи, такие раз в сто лет встречаются, - блаженно думал Матюха, - и всё это - моё до вечера".

- Достань пивка, Манюня, - проорал Матюха, перекрикивая рекламный хит.

Манюня послушно перегнулась через спинку сиденья к ящику с "Блинским", со знанием дела отклячив ну очень грандиозный зад.

- Йаху-ху! - хлопнув по Манюниному заду, воодушевился Матюха. Нет, ну какой хороший день!

- Д Е Р Ж И, - глубоким басом сказала Манюня, протягивая бутылку.

- Ага, киска! - Матюха повернулся за пивом и чуть не выпустил руль...

Рядом, где секунду назад была деваха с роскошными сиськам, восседала совершенно мерзкая тварь - серая рожа складками, маленькие злые красные глазки, нос пятачком и отвисшая нижняя губа с потеком липкой слюны. На курчавой голове - загнутые рожки над волосатыми свиными ушами.

Матюха чудом не угодив в кювет, вырулил на обочину и тормознул машину.

- Ой-бой… Ты… кто?

Долбанул себе в ухо вживленным в мизинец шокером, но чудище не исчезало. Тогда Матюха протянул руку и с опаской дотронулся до тваревой щеки, но тут же отдернул - словно к раскочегарившейся духовке прикоснулся.

- А сам не видишь? - хрюкнула тварь, ощерившись.

- Да хрен бы тебя знал… - пролепетал Матюха. - А Манюня - где?

- В дупле, - равнодушно цыкнула зубом тварь. - На что она тебе, если я тут?

Матюха икнул.

- Ты гонишь, дядя… - только и смог ответить.

- Какой я тебе дядя, - обиделась тварь. - Я - Дьявол. "Фауста" читал? Может, хотя бы аудиорелиз эмпежный слышал?

- Это про первую большую войну, что ли?

У твари увеличились красные глазки.

- Какую войну?

- Ну, фауст-патрон - это ж бомба американская… керосинная…

- Недоумок… - фыркнула тварь… - Во-первых - не бомба. Во-вторых - не американская. В-третьих - абсолютный рекорд невежества: умудриться Хиросиму с керосином спутать!

- Да что ты мне мозги паришь, - начал приходить в себя Матюха, видя, что чудище, вроде бы, не борзеет. Значит - неопасное.

- Спокойно, парень, я хочу тебе сделку предложить…

- Какую сделку, - скривился Матюха, - дела - в рабочее время, я отдыхаю, ты понял?

Тварь пустила слюну до колена, но вовремя подхватила ее узким языком.

- Ты, наверное, не понял… Я - Дьявол, я всё могу. Могу дать тебе богатство, власть, славу, любовь - всё, что ни пожелаешь. В обмен на сущий пустяк. Я за тобой понаблюдал: ты мне подходишь. Молодой, но уже испорченный… А вонюченькая душонка пацанского посола хоть и на любителя, но клиенты у меня есть.

- Слушай, - совсем восстановил душевное равновесие Матюха, - ты залез с ногами в мою машину, спёрнул мою девку… Вот с такими сиськами, между прочим, - Матюха изобразил руками два громадных размеров арбуза, - втюхиваешь какую-то туфту, воняешь, как скунс-камера, еще и наезжаешь... А по сопатке своей круглой схлопотать не хочешь?

Дьявол икнул. Видимо, замечание по поводу вони его чувствительно задело. Потому что из мерзкой твари он, поднапрягшись, преобразился в мужчину средних лет, седовласого и старомодно одетого, но благоухающего чукотским парфюмом.

- О! - изумился Матюха. - А ты, часом, не братан нашего Смотрящего? Кого-то мне рожа твоя напоминает?

- Не имею чести состоять в родстве с твоим паханом, - пожал плечами мужчина, - Я тебе во сне являлся. Ну так как, поговорим, обсудим?

- Да чего обсуждать? Бабу верни взад. Ты ж мне всю клубнику обосрал. Такие сиськи, такая задница, пивом вон, - Матюха кивнул на заднее сиденье, - затарился… А, может, - Матюха нахмурился, - ты решил на халяву на хвост упасть? Это даже не думай - входи в долю, ищи себе девку. А мою верни и больше не тронь…

- Чудак-человек, - развел руками Дьявол. - Тебе тут весь мир предлагают, а ты за свою Маньку волнуешься. Да у тебя таких, знаешь, сколько будет? Да что таких - лучше! Фотомодели, первые красавицы…

- Ой, что мне твои модели, - скривился Матюха. - Воблы тощие, вот у Манюни - все на месте, ты видел, - Матюха игриво пхнул мужика локтем, - ты видел, да? Такая… - Матюха размашисто обрисовал в воздухе восьмерку размером с контрабас.

- М-да, - задумчиво разглядывая Матюху, произнес Дьявол. - Ладно, с девками ясно. Ну, а как насчет славы, денег, власти, знаний, удачи? Тебе будет всегда везти, во всем, абсолютно во всем…

Матюха хмыкнул:

- Мне и так везет: погодка - закачаешься, пива полно, и Манюня… И с деньгами у меня всегда полный порядок. Вообще, слышь, мужик, если у тебя и впрямь ко мне дело, если уж так приперло, приходи ко мне в понедельник в контору - там и поговорим. Ты мне свои условия, я тебе свои…

Дьявол нахмурился.

- Ты и вправду не понимаешь? Или прикидываешься? Недоумок, да такие вещи раз в жизни предлагаются! И даже не каждому. Ты думаешь - и погода, и пиво, и деньги, и баба твоя с сиськами - все это просто так, господь бог подбросил? Это я тебе условия создал, чтобы поговорить без помех, по душам…

Матюха выдвинул челюсть:

- Ты говори да не заговаривайся! Я свои дела сам устраиваю. Ишь, благодетель нашелся…

- Ты, похоже, не расслышал - кто я, - свирепо взглянул на Матюху мужик. - Я - Дьявол. Я предлагаю тебе сделку. В замен на твою паршивую душу ты получишь все блага мира, тупая твоя башка.

- За базарной метлой следи, фраер, и мою душу не лапай - какая ни есть, а моя, - хотел встряхнуть мужика за грудки Матюха, но не смог дотянуться, словно мужик сидел не рядышком, а где-то далеко. - И потом, - немного смутившись неудачей, проговорил Матюха, - какие гарантии? Я тебе, значит, отдай, а ты - фить, и нету тебя… Знаем, сами лохов кидаем регулярно с понедельника по пятницу.

- Да в том-то и дело, - все более раздражаясь, говорил Дьявол. - Ты сначала убедишься, что я говорю правду, а потом уже, когда мне понадобится, я заберу свое.

- Ишь ты, какой ушлый, а если мне самому будет надо, когда тебе понадобится? Не, лучше на берегу добазариваться…

Дьявол сверкнул глазами - вроде бы дело шло на лад.

- Хорошо, установим сроки… Допустим, лет двадцать тебе хватит?

- Ха! Двадцать… а как насчет временных петелек?

- Хорошо, добавим, но договор подписываем сразу, - вкрадчиво обронил Дьявол.

- Ага, нашел дурака. Хрен тебе в евророзетку! И вообще, дядя, Дьявол ты или нет - вали отсюда, верни Манюню, и мы рванем дальше. Блага, счастье, любовь во все дыры… мне жизнь и так в кайф. Пиво и сиськи - сегодня мне больше ничего не надо.

- Тупица! - рявкнул Дьявол. - Вырожденец! Вы что, хозяева новой жизни, все такие? Третий раз подряд на идиота натыкаюсь! Слушай, ну попробуй подумать головой, включи мозги. Трудно, я понимаю, но попробуй. Чего ты сегодня лишаешься!

- Сисек, - мрачно буркнул Матюха, ныряя на заднее сиденье за второй бутылкой пива.

- Wow, sheet!!! It's impossible! ТьфуВаууу, блиннн коровий… Это невозможно! - взрычал Дьявол, обращаясь обратно в мерзкую тварь.

В салоне запахло серой, стало жарко и вонько.

- Последний раз тебя спрашиваю, олух! Согласен на сделку? Твоя душа - на ключ к удаче? Я предлагаю единственный шанс изменить твою убогую жизнь!

- Да ты задолбал! Я сам решаю - что менять и когда менять! - в тон Дьяволу заорал Матюха. - Отдыхаю я сегодня, понял? У меня своя жизненная программа! Сиськи и пиво, понял? И на спидометре сто сорок, понял? Ветер в харю, а я шпарю, понял? Шашлык на мангале и Манька голым задом на муравейнике в травке, понял? Вот мои блага мира, понял? Иди к черту, дьявол! Ты понял, да?

Мерзкая тварь оскалилась, вперила в Матюху красные глазки. Но Матюха видал среди знакомой братвы рожи и пострашнее.

- Ты мне тут глазки не строй: скоро наш пацан в смотрилово пролезет, мы вас всех в узел завяжем, и богов, и дьяволов! Ты понял, да? Что мне твои блага, у нас своих будет - выше головы. Сгинь, нечистая! - плюнул он прямо в гнусную харю. - Мы еще у вас на небе бордель устроим - для правильных пацанов! Ты понял, да? - Матюха, разинув пасть, захохотал во всю глотку. - Ты еще протекции у меня попросишь, а я подумаю… Ты понял, да?

Мерзкая тварь захлопала складчатыми веками, закрутила рогатой головой, взвыла и, пшикнув серой в разные стороны, испарилась.

- То-то, - ухмыльнулся Матюха, - против наших кочегаркинских ни один гад не устоит. Так, Манюня? - обернулся Матюха к девахе, снова сидевшей на своем прежнем месте. - Что мне его завтра? То ли будет, то ли нет. А ты - вот она. Здесь и сейчас. И-их! - взвизгнул Матюха и помесил обеими руками необъятную Манюнину грудь, - Вперед, киса!

Матюха снова вырулил машину на дорогу. Непорочное небо вдали сливалось с горизонтом, утреннее солнце лучилось светом долгого воскресенья. Это завтра будут новые контракты, дурная работа, гадание на удачу - жизнь или смерть.

А сейчас рядом сидела сисястая Манюня. В багажнике сочно булькала бомжатинка в маринаде. На заднем сиденье бряцал ящик пива… Матюха ухмыльнулся: почет, слава… Сиськи и пиво!

И вдавил педаль газа до отказа.

Машина взревела и покорно понеслась навстречу светлому дню, к реальному благу Матюхиной жизни…

 

20.

Косек историей зацепило круто. Небывало - начали спорить: дурак тот Кося-Матюха или правильно сделал, что отказался? Чмыхало неожиданно включил интеллект - поинтересовался:

- А чё за фаст-патрон?

- Пушка какая-то химическая, скорострельная… фаст-фудом заряженная?

- Убойная штучка, наверно…

- А я б от славы не отказался… Да и от богатства тоже.

- За душу?

- Подумаешь, душа! За неделю в биоклаве много ли нарастёт.

- А я свою давно уж заложил и пропил… Кент знакомый ам… ам… путирувает - даже без наркозу. Поди, продешевил - Матюхе больше давали…

- Да кто ж тебе больше чешуёвины предложит за твою паршивую душонку? Да с душком…

- Ну, этот… Фа… Фаст.

- Фауст! Слушай больше выродка, он наговорит.

- А в рыло?

- Не надо, не хочууу... Эх, сюда б ту Манюню…

Бригадир притчу слушал, ухмылялся. Выверток - сказочник. Это история не могла быть правдой. Какой дурак в одиночку попрется в лес, да еще не на танке, а на легковой машине, чтобы валяться на траве…Тут точно надо быть либо полным отморозком безмозглым, либо святые мощи Капона Первого с собой таскать. А их в аренду кому попало, тем более Коське какому-то, не дадут, только по особой рекомендации Святко-Кумского Пахана.

Да еще бабу живую с собой за промзону потащил… Нет, брешет выверток. Слух себе на эту дурь Бригадир отключил, словно фильтры вставил. Пусть брешет, Косей тешит. Договориться проще будет. Вон, хохмить начал, Косек баснями потчевать.

Надо вербовать мутанта уже сейчас. Чтобы тот не думал, будто глухомань на неволю меняет. Чтобы лишний фортель непредсказуемый в пути не выкинул. Так дойти живыми шансов чуть побольше.

Бригадир, перестроившись в процессии замыкающим, подключился к общему трёпу. Начал расписывать вывертку будущее в самых радужных красках. Правильно всё рассчитал - мутант еще больше оживился, повеселел, как обрисовали ему житуху в городе.

Вообще выродок этот особо не горевал. Наверное, обрыдло ему все в миру его ублюдском до невозможности. Странный какой-то мутант. Может, некондиция? Да нет! Двух Косек вчера лихо замочил, в секунду.

А если придуривается? Бдительность усыпляет - на это нелюди горазды.

Выверток, сидя на спине Коси, ловил взгляды Бригадира, подмигивал. Один раз даже спросил - долго ли еще? Предлагал развязать его для скорости. Но развязывать не спешили.

Шли хорошо. Бригадир уже надеялся, что так и дотопают до места первой ночевки, но...

- Стоп! Стоять, придурки, я сказал!

 

21.

Впереди на коротком колышке, вогнанном прямо в дорогу, торчала оторванная вчера голова шофера - губы шевелились, глаза смотрели ошалело, едва ли не восторженно. По виду можно было судить, что встрече обрадовался...

Бригадир и остальные восторгов не высказали.

- Наверное, хотят, чтобы дальше не шли, - шепотом высказал предположение Чмыхало.

- Шиш им! - поморщился Бригадир и осторожно приблизился ещё на пару шагов к непонятке.

Пощупал палкой вокруг головы - нет ли дурных сюрпризов. Потом так же медленно-медленно снял голову, всмотрелся в лицо - не почудилось, действительно силилась что-то сказать.

- Смотреть в оба!

Команда, понятно, одноглазого Дергача не касалась, а Чмыхало замер настороженным сусликом, отщелкнул предохранитель и демонстративно передернул пустой затвор автомата, чтоб вся округа слышала - шутить не намерен. Бригадир, оглядываясь по сторонам, сбросил куртку и стал разбирать свою бандуру. Уронил на кожанку цевье, сломил ружье пополам, отстегнул приклад с курками.

Прикинув, что от одноглазого на карауле дополнительный толк всё равно будет, отвязал от Коси-Дергача вывертка. Усадил мутанта, пригрозил пришибить, если дернется.

Заставил Косю-Чмыхало лечь спиной на тропу и взять ствол в рот.

- Держи и дуй!

Сам взялся заправлять голову шофера так, чтобы трахея наползла на казенную часть.

- Ни рубля себе работенка! - матерно пожаловался Кося.

Долго не получалось, то там подтравливало, то здесь… Губы головы упрямо шевелились.

- Фр-р-р... Бри... гха... дир-р-р... - вдруг выдохнула голова.

- Ну?

- На... хр-р-р... пра… во...

- Что направо?

- На… х-х-х…

- Если так дуть, я скоро надорвусь! - загнанно дыша заявил Чмыхало и пустил протяжного едкого ветра.

- Дуй!

- Н-н-нах… пра-х-х-х… во… - повторила голова.

- Куда направо? Относительно тебя? Что направо? Идти? Нет?

Голова повела глазами вправо, но обратно их вернуть не смогла. Глаза закатились покрасневшими белками и остекленели.

- Гикнулась! - хихикнул Кося-Дергач. - Дура...

Кося-Чмыхало встал, отряхнулся, глянул и заспорил:

- Не гикнулась, в бессознанку впала! Или в несознанку, падаль продажная!

- Так чего направо? Ходить или не ходить?

Ясно, что прямо по дороге идти уже было нельзя: запретка стояла недвусмысленная - сами такие конкурентам ставили. Порешили идти в ту сторону, куда глаза закатились. Дурного по жизни упокойному шоферюге не делали - не успели, вроде… Не должен подставить... Чмыхало и тут заспорил, но отколоться не решился. Да и кто бы позволил.

Уже не один раз Кося-Дергач пожаловался, что выверток изрядно потяжелел… Вывертка не стали к засранцу приторачивать, чтобы одноглазого Косю не отяжелять лишним грузом. Голову, на всякий случай, взяли с собой - отыграться, если что не так.

Справа оказалась тропа, ведущая, кажется, в нужную сторону. Шли параллельно тропе, медленно - опасаясь подлых ловушек. Если бы была большая группа, да к ней пара-тройка лишних Косек-смертничков, чтобы ставить перед собой, Бригадир ступил бы на саму тропу и погнал быстро. А так? Остались только два ненадежных Коси. Один - мочила, что в половине мест и местечек объявлен вне закона. Второй - бывший городской топтун-стукач, напуганный лесом на всю оставшуюся жизнь.

Ещё можно гнать вперед себя дедка-вывертка, но это всё равно что сорить чешуей. Тем более, мутант изрядно ожил и теперь имел товарный вид, едва ли не лучший, чем у конвоиров…

- Чёрт! - сказал Бригадир.

- Где? - в испуге присел Кося-Чмыхало.

- Забыл колышек проверить - как наточен? Не посмотрели - струганный или обгрызали?

- А как хуже?

Бригадир промолчал.

 

22.

Через час сделали петлю, пересекли свой след и нашли чужой, потом еще один, по вторую сторону - тоже кто-то параллель лепит. Обкладывают.

- След человечий?

- Вроде - нехотя согласился Бригадир. - Так это даже хуже. Хотя, муравьиный десант - тоже не подарок судьбы. Количеством побеждают да измором сил.

- Может, договоримся?

- У нас след лаптей Дергача глубоко печатается - сразу ясно, что с грузом. Если б поняли, что пустые или дешевые отлипли бы. Кровью пахнем. Не отлипнут - я бы не отлип!

Бригадир за чужих предпочитал думать, как за себя - перестраховывался.

- Сбросим?

- Попробуем…

Соорудил на скорую руку нечто вроде тотемного знака. Это чтобы озадачить - пусть разгадывают то, в чем загадки нет, пусть время теряют. Еще раз осмотрел группу, особо - бледного Дергача.

Бригадир очень огорчался, если кто-нибудь оказывался раненым - не лежала душа добивать. Раненых старался не замечать, пока однажды такой подранок вдруг самого чуть не завалил по истерике. Вот тогда и переменился - держал глаз востро, зло и уже не колебался. Но если находились добровольцы на это дело, сам не пачкался и быстро прослыл среди ка-горских Косей гуманитарием.

Кося-Дергач был недостаточно ранен, чтобы его списывать.

- В отрыв пойдем!

Достал пакет - то, что надоили с безголового шоферюги. Заставил Косю-Дергача прогрызть дырочку и всё высосать. Остатки тут же выпросил Чмыхало и вылизал полиэтилен начисто.

- За этим следите, - кивнул Бригадир на мутанта. - Знаю я их породу, только отвернись. Я вперед пойду, за мной выверток, а Чмыхало за ним. Глаз не спускать!

Рванули едва ли не бегом. Запарились, но преследователи точно отстали. Бригадир всегда чувствовал, когда смотрят в затылок. Пару раз перехватил взгляд вывертка - словно буравчик входил. Повернулся, на мгновенье сцепились взглядами - глаза в глаза.

- Не сверли, - пригрозил Бригадир, - глаза глиной залеплю.

Выверток нехотя отвёл взгляд.

Шли быстро, на пределе возможностей. Лес изредел, измельчал, покривел. К ногам стал цепляться и брызгать скользким соком жирный лапотник - предвестник Глубоковских болот.

- Ничего-ничего… - тяжело дыша, приговаривал Бригадир, ободряя Косек. - Выберемся! Главное, эту полосу пройти, дальше легче будет - там лес не такой свирепый, там курганов больше. Зато, как в город вернемся, вывертка сдадим, рожи будем мыть только святой водой, в молельне у ортодоксов бронировать самые лучшие места, на портянки холсты иконные пустим и где хочешь пройдем, сапоги подковывать бронзовыми образками…

Выкладывал Коськам их мечту с большой буквы - простую и понятную.

- Шапку чешуек нам насыплют. Каждому! Девку резиновую в бригаду купим - на всех. На выезды с собой брать будем. Машина была - дрянь неблагодарная. Хрен с ней! - всё равно чужая. Себе собственную закажем - на пяти колёсах.

- Зачем пятое? - недоумённо моргал здоровым глазом Дергач.

- Посерёдке - давить тех подлянщиков, кто между колеёв умудрится залечь.

- Ух ты… Да! - одобрил Кося-Дергач, глаз фонарём разгорелся, и попёр первым - прокладывать маршрут в мокрых зарослях зелени, азартно лупцуя направо и налево дрыном разбуженных недовольных комаров.

Вот какие сказки нужны Косям! А то - душа, дьявол…

Подошли к краю широко раскинувшейся Глубоковской болотины. Картина открылась безрадостная…

Черный, гнивший на корню, кособокий чахлый лес. Множество мелких покрытых ряской луж-ловушек темной вонючей жижи - то ли вода, то ли нефть. К каждому озерку цеплялись следующие, выстраивая гирлянды, насколько хватало глаза…

Люди сюда не совались годами. Непонятные формы жизни, непонятные законы…

Гиблое место…

 

23.

Болотный хлунь, сидя голым задом на мокром теплом стволе, с тоски и жизненного неустройства занимался ментальным онанизмом, сосредоточенно насвистывая:

- Лой быканах… Лой быканах*...

Дело серьезное. На подготовку двое суток потрачено. Для такого ответственного мероприятия хлунь долго искал нужное дерево в лесах за околицей топи. Бревно было аккуратно отгрызено и притаращено на Болото. С бодрящего ствола, что дарит энергию лишь от слоя подкожицы, была самым тщательным образом снята верхняя кора.

Еще дольше настраивался мыслями, выдавливая из памяти сладострастные фантазии.

Теперь главное - не прозевать кульминацию и успеть телепатировать…

Отголосок просто обязан достичь мохнатых ушей той хлуньки, что трижды отказала ему в прошлое полнолуние - такая вот зараза...

Но в самый волнующий момент, когда хлунь надеялся разродиться торжествующим уханьем, переходящим в любовный вопль - известить Болото о своей победе…

Тут и отвлекли.

- У-У-Уроды!

Психанул качественно. Уже в собственном омуте нет покоя от этих прямоходящих! Беспредельно обозлился - на всю протравленную гербицидами жизнь, как способен злиться после Четвертой Фармацевтической только хлунь болотный. Аж вырвало со злости: тиной, хинином, пиявками да головастиками.

Хлунь здешний прославился многими громкими делами. Это тот самый, что как-то по осени привез на таможню в Меновное два воза грибной икры - весь свой достаток, сменял на задрипанный велосипед и потом с суровой зимней голодухи сожрал резину с колёс. На кой на Болоте велосипед? Это с каких вонючих глюков, поднимающихся испарениями в дикую жару, родилась мысль перепрыгивать на велике с кочки на кочку? Ностальгия одолела? В лоно цивилизации вернуться захотелось? Уже и не вспомнить... Пытался попухший с голодухи хлунь на жабах сухопутных с болотной Окраины за голодомор отыграться - пытки лютые им учинял за отрыв от коллектива лягушачьего и прогулы вечернего хора болотного, за предательство жабье, за измену Родине, за бородавки гламурные... Нет, не затянулась ряской забвения рана души хлуньей - до сих пор. Да и с чего полегчало бы? При чём здесь жабы, когда люди во всём виноваты. И жабы безвинно загубленные тоже на их совести пусть теперь будут.

- У-У-Уроды городские!

Пошел выставлять на гати верткий плавучий пень-сюрприз. Корневище пня было на заказ обточено умельцами бобрами в острейшие шипы. За работу хлунь рассчитался щедро. Аптечку свою походную отдал - банку с семейством высококлассно обученных медицинских пиявок. Сам на сепсис и малярию дрессировал.

- У-У-Уроды городские! Здесь пойдут.

Для верности проверил - хвоста собственного не пожалел. Сработало, как биологические часы. А хвост… Хвост новый отрастает быстро.

За отвратительную юаньскую резину к колёсам еще мог бы простить… Но те два велосипедных ниппеля, зазря использованных презервативами - еще и не в размер! - окончательно обозлили, вытравив в мутировавшей душе хлуня остатки довоенного человеческого.

- У-У-Ух! Хой! Нах! Нах! Нах!

 

24.

Опытному Бригадиру свежий пень на гати сразу показался подозрительным - слишком привлекательного виду. Имел привычку профессиональную не искать удобств в дороге, потому и замер, оглядываясь, куда шагнуть в обход.

Но нетерпеливый Чмыхало, идущий следом, не выдержал:

- Эх-ма, один раз живем, а душу я давно продал. И пропил…

Прыгнул на широкую манящую поверхность... Только и успел выкрикнуть последнее в своей жизни "бля".

Развалился пень на две половины, крутанулась каждая вокруг себя. Захлебнулся криком провалившийся Кося-Чмыхало, когда вдарило, воткнуло под бока. И исчез в жиже болотной. Только пузыри розовые пошли…

Еще раз крутанулся пень, показал хищные окровавленные зубья-шипы уже без остатков Косиного туловища. Потом еще раз…

И опять прикинулся капкан болотный таким привлекательным - хоть танцуй на нем.

- Под жевалку попал, - сказал Бригадир. И пожалел, что поспешил скормить Косям гемоглобин. Сурово буркнул привычное:

- Смотреть в оба!

Тут же сконфузился. Надо же так облажаться - скомандовал неизвестно кому... Не Дергачу же одноглазому. Выверток - враг. Ему охотничьи смерти всяко в радость. Разве что самому себе приказал.

А идти надо. Нельзя на болоте долго стоять на одном месте.

Бригадир потыкал шестом и слева, и справа от коварного пня, раздраженно отпихивая медлительные, но цепкие шаловливые ручонки мертвяков-утопленников, собравшихся на запах крови. Нет, глубоко - не пройти, засосёт в болотную яму. И не перепрыгнешь. Простучал осторожно поверхность - определил место разлома. И сам шагнул на пень-жевалку - первым. Но не в центр, как бедолага Кося-Дергач, а на край одной из половинок.

Побалансировал, проверил, как качается.

- Этой половиной идти.

Выбрались…

На краю болота Бригадир остановился, оглянулся назад. Сплюнул промеж зубов в кувшинку - та захлопнулась, зачавкала и обвяла. Немножко подумал, отцепил голову шофера-предателя от пояса, посмотрел ей в глаза укоризненно, вздохнул и зашвырнул подальше в болотную тину. Вязко булькнуло и стихло...

Кося-Дергач потирал здоровый глаз, наполнившийся вдруг слезой.

- Везучий, будешь теперь в хрычевнях на халяву кушать, - сказал Бригадир и легкой зависти добавил в голос:

- Прикроешь повязочкой - решат, что дурной глаз прячешь. Побаиваться будут - а ну как возьмешь и глянешь? А проверку устроят, так дело шито-крыто, действительно глаза нет, не подкопаешься.

И припомнил Бригадир: действительно, был у них такой - с плохим глазом, прикрытым от греха кожаной повязкой. Всё пугал ресторанного хрыч-мастера, когда тот не вовремя лез с намеками - что неплохо бы иногда и платить. Тогда одноглазый грозно тянулся к повязке. Хрыч-мастер махал на него фартучком, подседал и смешно жмурил лицо в испуге… Настоящий был лихоглаз. Знал Бригадир еще одного с повязкой - известный в роте лапшист. Кликуха - Доширак. Повязку надевал лишь, когда в хрычевню намыливался. Доводить хозяина до зубовного скрежета. Ну, и доигрался Доширак - загрызли его там же, в хрычевской общественной сральне в разгрузочный день. При любой столовой есть такие прикормыши, что за лишнюю кружку пойла в грызуны наймутся. Ищи потом - сверяй зубки, примеряй - кто сработал? Гипса не напасёшься.

Но про всё это Косе, конечно, Бригадир рассказывать не стал. Пусть успокоится. Вон как за Чмыхало переживает. Слезу пустил…

- Какие образки пропали! - вздохнул скорбно Дергач. - И гондон у Чмыхалы во внутреннем кармане трусов был булавочкой пришпилен. Многоразовый! Он, сволочь, мне так и не подарил. Я просил, просил… Гад!

Тощий внимательно следил за проявлением горя у человеков…

Кося-Дергач взгляд мутанта почувствовал на себе - как пинок под яйца. Затрепыхался, заюлил, задергался:

- Дедок, тоже гадюка, между прочим, словно на телеге ехал - даже не запыхался! И грязь болотная к евойной одежке, сцука, не прилипла.

Бригадир посмотрел - и впрямь свежеет выверток. Нужно вести на привязи - как бы не утёк. Скрутил петлю, накинул на шею мутанту, веревку на руку себе намотал.

- Идем. Не дёрнешься, урод!

 

25.

От гати снова начиналась чужая тропа - нахально-широкая, пакостная, поперёк маршрута. Место было натоптанное, хоженое - только непонятно кем. Если тропа не своя, даже недоумок на неё не ступит. Правила выживания на лесной тропе годами кровью писались:

По заманчивым лесным тропкам не ходи, а чтобы пересечь чужим натоптанную - десять раз обдумай - надо ли?

Нельзя следить на чужом, нельзя расписываться собственным следом - куда пошел, откуда пришел. Главное - не отметить следом своим ни чужую тропу, ни её обочину.

Ну и так далее…

И как обойти, где перепрыгнуть? Бригадир нашел такое место, будто нарочное. Подумал, и не решился воспользоваться - не понравилось.

Вроде бы и ствол завалился сам… Но вот - давно, а ещё живой. Только врос глубже гроздью корней, что не выдернулись. Нависал на ту сторону оврага удобно, подпираясь верхушкой в другое дерево. И сук по ту сторону имелся толстый, по которому можно спуститься. Нет, слишком уж удобный переход. Не любил Бригадир подобных подарков в лесу.

Решил идти искать дальше, хотя тропа, вдоль которой двигались, уж совсем стала забирать влево.

Но тут Кося стал возражать: если дальше идти, то получится, что назад… а дело к вечеру… а до большака, по прикидкам, всего ничего… и жрать уже хочется…

Бригадир в подобных делах помалкивал. Позволял высказаться всем оставшимся в живых. Еще раз прислушался к себе. Не нравится - и все тут!

- Первым не пойду! - сказал, как отрезал.

- Я попробую! Чё мы сопли жуем, круги нарезаем? Мне в город быстрее всех во как надо! Фауста найти.

- Это твое решение? Добровольное? - на всякий случай спросил Бригадир.

И успокоился, когда Кося ответил ритуально, как и требовалось на работе:

- Твоего греха здесь нет - своё на себя вешаю, с собой забираю.

Тогда только Бригадир Косю Дергача первым идти отпустил - нечего чужое посмертное цеплять себе на загривок. Потом зудит, ноет, приходится отцу Даниилу чешую отстегивать, чтобы снял. Пристроился в сторонке, приложил ствол к щеке, стал водить по сторонам, ожидая неизвестно чего.

Ну, не нравилось Бригадиру здесь, хоть ты тресни!

Кося пощупал заросший мхами ствол поваленного дерева, побил ладонями, поцеловал трофейную звезду мажора и пошел прямо от комля - легко, брызжа дурной бравадой, словно трын-травы обкурился. И вдруг сбился… Забалансировал на одной ноге, присел в испуге. Дальше уже не выпендривался - полз на четвереньках. Над оврагом задержался - посмотрел направо и налево, оглянулся к Бригадиру, помахал отрицательно головой. Пошел веселее. На той стороне встал на сук, который спускался к земле, не отнимая рук от ствола, попрыгал, попружинил… Вроде, держит...

Бригадир подумал, что дальше лучше бы Дергачу сползать по суку в обхват, и, не отпуская рук, прощупать ногами землю.

Но Кося решил по-другому - стал сходить.

И тут, непонятно с чего, вдруг поехала нога. Кося отчаянно замахал руками. Уже падая, пытался ухватиться за сук. И вроде удалось, но сук оказался сучьим потрохом - руки отчего-то не сомкнулись намертво, не удержались. Падая, в полете исхитрился развернуться, выставился конечностями - не для того, чтобы спружинить, а уберечься, спасти тело, если в траве, вдруг, понатырканы шипы… Исчез - как филин в ночь ухнул. И - тишина… Ни вопля, ни матерка.

Будто и не падал никто.

 

26.

Наверное, Бригадир должен был пойти посмотреть - что там с Косей. Но не пошел. Если б Дергач жив остался, всяко-разно бы голос подал. Хотя, засранец мог и из чувств выпасть – в прострацию.

Выждав ровно семь пуков-выбросов пузырей земли за спиной на болоте (где-то с полчаса) - может, очухается Кося, покличет - Бригадир принял, как данность: пропал и этот боец. Вся бригада сгинула в походе. Плохо. Очень плохо. Не зря выверток свои басни рассказывал - никак на нетерпение да глупую бесшабашность Косей заговаривал.

Но не та была ситуация, чтобы поддаваться дурным мыслям. Чтобы и самому остаться живым, и выродка доставить, нужны трезвые и ясные мозги, а не мутный кисель бесполезных жопным числом переживаний.

Только собрался Бригадир уходить подальше от паскудной западни, уже смирившись с потерей Дергача - последнего Коси из разрушенной наголо своей боевой пентаграммы…

И вдруг:

- Мамочка! Больно! - откуда-то едва слышно выдохнул Кося. И застонал.

Бригадир вскочил, перевязал вывертка к дереву, перекрестился и пополз по стволу. Внимательно оглядел то сволочное место, где соскользнула Косина нога, а потом и руки - ничего не заметил. Понюхал широко ноздрями, повел головой. Обмазана злонамеренно стеклярусом скользючки. Дальше не пополз.

- Эй, - громко позвал Бригадир.

- А-а… - жалобно отозвался откуда-то из-под земли Кося.

Достав из кармана наждачной россыпи, Бригадир сыпанул полной горстью на скользкий участок.

Шершавка впилась в скользючку, оставалось подождать пару минут, пока схватится. Эти минуты Дергачу годами ада покажутся. Но глупо из жалости за компанию последовать за Косей. Тогда уж точно ничем ему не поможешь.

Скользючка запузырилась, осела, затвердела песчинками. Бригадир медленно пополз к месту падения Коси.

Увидел то, чего, примерно, и ожидал. Трава скрывала глубокий колодец-ловушку. Боец зацепился за тройные крюки, словно вживленные в стенки. Что-то тихо, с наслаждением чавкало на разные голоса.

Бригадир выругался - оказывается, у красного водяного кактуса есть сухопутный родственник. Похоже, семена плотоядной колючки как-то попали на стенки колодца и приспособились. Или помог кто. А ведь яма-то со дна вверх выкопана. Ясно - шахтеров белогузовских подлянка. За лопатками человеческими охотятся - всё шахты свои роют, не угомонятся. Чтоб им, диггерам черномазым, норы их позатопило!

В какую-то там из Геополитических войн на Азиопию был вероломно сброшен массированный трудовой десант чернорабочих заморскими заклятыми союзниками империи - Соединенными Штатами Заморышей из-за моря. Большая часть десантуры попередохла в первый же табельный месяц - от азиопской системы оплаты труда и прочих социально-бытовых ран. Но самые трудолюбивые ушли в шахты, нанесли на лица несмываемую чёрную кастовую раскраску, объявили себя ниггерами, диггерами, прочими вольными черноштоленцами... И как-то ухитрились выжить. У них там, в глубинах штолен свои законы, своя власть...

Но Косе ни объяснения не помогут, ни бригадирово проклятие. Ему уже ничто и никто не поможет. Бригадир ни разу не видел, чтобы человек после нападения водяного кактуса выжил. А чем сухопутный лучше?

- Как ты? - спросил зачем-то. Знал ведь, что хреново.

- Плохо…

- Может, попробую снять тебя? - неуверенно предложил Бригадир.

- Кишки потянутся…

Бригадир и сам видел: не выбраться Косе из ямы.

- Силы есть? Ухо дашь?

- Точно донесёшь? Не сожрёшь? - прохрипел из последних сил Кося.

- На святом лаке клянусь. Захороню в молельной, - Бригадир трижды поцеловал наманикюренный ноготь.

Кося-Дергач заулыбался, с третьей попытки отрубил себе ухо и "поплыл". Бригадир успел подхватить окровавленный хрящ, прежде чем Кося обмяк на колючках. Крючки зачавкали активнее.

- Развелось тварей, - разозлился Бригадир. - Мухоморовки бы паленой сюда пузырь - посмотрел бы, как эта дрянь корчилась, жарясь с треском.

Оставив тело последнего Коси на доедание кактусу, Бригадир вернулся к вывертку.

- Ты это нарочно, паскуда? - бешено прошептал Бригадир.

Мутант испуганно таращился, мотая головой.

- Твоя работа, знаю, - горько проговорил Бригадир. - Удавить тебя? Коси-то - хоть и скороспелые, но тоже люди…

Выверток снова замотал башкой.

- Ладно, отсюда выберемся, я с тобой по-другому поговорю. И не вздумай пасть открывать. Твоя болтовня смертями заканчивается.

Оценив ситуацию, Бригадир решил не лишать себя подвижности - пустить вывертка свободно, впереди. Но прежде обрисовал уроду бесперспективность любой несанкционированной дерготни:

- Предупреждаю. Попробуешь чего-нибудь отчебучить, разнесу в клочья по кочкам! Либо ползёшь смирно, либо рублем в поганый затылок из ружья. Пошёл!

Шли долго. Молча. Мутант даже не пытался развлечь Бригадира своими байками - понимал, зараза, что жизнь его сейчас решается в голове конвоира. А Бригадиру и подавно было не до болтовни: одному довести вывертка до города - не просто трудно, почти невозможно. Легче - грохнуть прямо сейчас.

[1] [2]

 

Нам предъявили счет: