Автора!!!: ТриПсих: Аппендикс: ОГО!: Общак:

Пентадрама, акт 1: Разрушение пентаграммы. Иллюзия Власти.


ПОНЕДЕЛЬНИК - ДЕНЬ ПРЕДШЕСТВУЮЩИЙ...

 

1.

Когда упал мухолёт, Бригадир* воспрянул духом. После недолгих расчётов он решил рискнуть - ненадолго поверить в чудо.

От прежнего контракта чешуи оставалось - хлунь начихал. Новых подрядов не предвиделось. Собрав остатки наличности, Бригадир решил поставить на то, что хоть один пассажир останется жив.

С одной стороны - чистое безумие. Но с другой - вряд ли кто еще поставит на живых. Скорее всего, Бригадир будет единственным. И в случае удачи, да чего там удачи - чуда, сорвет шальной банк. Не зря ж мухолёт упал на Николу-чудотворца*.

В Ка-Горске этого Николу, как и всех прочих, начинают отмечать загодя. А на третий круг всенародного похмелья как раз и случаются чудеса, которые потом, по вынужденной скучной трезвости, обрастают соблазнительными подробностями и мифами.

Шансы пассажиров представлялись ничтожными - даже если кто и выжил, успел окопаться, занять круговую оборону... Больно в дурное место упали - возле Ханайки.

Потому ставки в городе принимали не везде - ясно, что оставшимся в живых пассажирам на помощь рассчитывать нечего. Ну, и не фиг летать по понедельникам! Сами виноваты.

Бригадир сделал ставку после того, как решился на опасную авантюру - самому идти к месту падения мухолета. Но лезть в одиночку к чёрту на рога резона не было. Даже в интересах истины и выигрыша.

В течение нескольких часов он честно пытался найти попутчиков. Обошел до заката все бой-подвалы и продуктово-кулачные пятачки, места сборов и стрелок, но охотники либо пьянствовали, либо еще не отработали свой контракт. Свободные же, но по недоразумению трезвые ловцы уродов, услышав предложение Бригадира, хлопали по плечу, хмыкали и отказывались - на Николу да к барьеру… Мимо развалин мясокомбината… Нет, ищи дураков!

Даже свои Коси отказались. Мол, Бригадир, будет другое дело, за тобой - хоть в огонь, хоть в промзону. Но не в эту гибельную дыру.

Врали бесстыже неблагодарные Коси. Причина проще - знали, что Бригадир нынче без чешуи сидит. А банк сорвать на таком дохлом пари - шансы нулевые. Не отпустит лес добычу.

Оставалось последнее - поискать отчаянных среди полудиких отщепенцев с окраины. Бригадир напялил бронежилетку и отправился в "Срань Господню". Бар отвратительнейшей репутации - даже среди отчаянных головорезов - стоял у дороги между заброшенной нефтебазой и бывшим ка-горским поселком Смирный.

Неподалёку от бара Бригадир обратил внимание на ярко-красный танкоджип, небрежно брошенный на обочине возле стоянки. Танк был последней модели, новый, холёный. Видно - за ним неплохо ухаживали: броню полировали, гусеницы чистили. Что ему тут делать? Техника дорогая, но явно дамская. На таких только содержанки крутых толстолобиков из личной своры Смотрящего могут себе позволить разъезжать. И оставлять безбоязненно, где попало. Живёт же кто-то!

Повздыхал Бригадир завистливо: нам такое не светит. И не стоит душу рвать.

Но настроение успел себе испортить. На входе блеснул серебряной улыбкой - такой, что у всякого присутствующего вурдалака заныло под ложечкой, и принялся мысленно перечислять возможные грехи присутствующих - на рожах всё было написано. Бери любого и пытай. Такие убьют без лицензии, даже не покаются. И не боятся же пыточных подвалов Смотрящего!

Пара странноватых барсеточников, явно пришлых, тёмненьких на душу, неясных навыками, сорили деньгами. Вроде неопасны, но тут каждый мог оказаться страшенным агентом соБеса, госТраха или ЖЭКа-потрошителя - кто признается?

Подельников Бригадир так и не нашел. Бесполезное дело - только не на Николу!

Поддавшись всеобщему настроению, запил-таки сам. Однако разгуляться до невменяемости не успел, сорвали с самого интересного - когда тупое созерцание стакана перерождается в желание бить морду любому, кто глянул неласково или рыгнул вызывающе.

 

2.

Если приглашает Смотрящий, отказываться не принято. Случались, конечно, отказчики - и где они теперь? На дне реки Улыбы высоковольтных пиявок развлекают?

Делать нечего… Пришлось заказать отрезвляющее, хотя Бригадир к подобному пойлу относился с подозрением. Запомнил на всю оставшуюся жизнь, как на первом году службы тоже чего-то подобного выпил. Тогда забродил, покрылся пузырями снаружи и изнутри. Если те, что на коже лопались, вызывали смех и шуточки, то от лопавшихся внутри было не до смеха. Несколько катетеров, вставленных во все мыслимые места, неделю выводили нутряной газ - спичку не поднеси! И горячего не пожрать, сухим пайком давился. Свои от костра отгоняли. Рванет такая ходячая бомба - прощай, обед.

Влетел давно сидевший без заказов отрезвлянт. Профессия в праздники невостребованная. Попросил Бригадира дыхнуть. Принюхался, вычисляя количество и качество выпитого. Суетливо принялся за дело, комментируя ингредиенты:

…сушеный гриб злобно-сиреневого цвета… Бригадир таких и не встречал.

- Ведьмина дурноежка - купирует охоту продолжать.

Отрезвлянт осторожно достал пинцетом из пузырька толстое упругое семя, почти круглое, очень похожее на напившегося клеща…

- Сивухосос!

Добавил уголек из маленькой настольной лампадки-печи.

- Карбонарий активировонюс! От поносу! - объяснил авторитетным тоном.

Поразмыслив, присовокупил какой-то обломыш корня, явно перележавший в котомке все мыслимые сроки хранения. Сдул крошки глины и другую налипшую ерунду. Бросил на стол в общую кучу.

- Корень спокухи. Это, чтобы ты мне сгоряча в ухо не заехал после процедуры.

Сложил ингредиенты в свою гробомолку, перетряхнул несколько раз - доводя до мелкой муки, добавил универсального растворителя "Пепси-момент" и преподнес.

- Не каждый это пойло в себе способен удержать - выходит иногда верхом или низом.

Бригадир опасливо нюхнул перед глотком и тут же ругнул себя за это - сообразил, как "верхом выходит". Отставил на мгновение, собираясь с духом…

- Прищепку дать? - озабочено спросил отрезвлянт.

- Де дадо, - невнятно произнес Бригадир

Зажал нос двумя пальцами и влил в себя залпом, откинулся затылком к стене, да так и застыл. И все, кто рядом, замерли, боялись спугнуть. Выпрямился, крякнул, откашлял дым, прослезился. Не так оно и страшно.

- Вот это по-нашему! - похвалил отрезвлянт. Явно заискивал - давно без работы сидел, потому суетился. И других призывал полюбоваться.

- Наш человек - смотри учись! Пыжится, а терпит. А иные пробку требуют заколотить.

Сунул к носу затычку.

- Тебе не надо?

- Это для какого конца пробка? - спросил Бригадир.

- Универсальная. Но, если хочешь, у меня под всякие размеры есть, даже акушерские - ежеродам. Хотя пока ни одному не помогло. Могу бесплатно презентовать парочку, больше не упрешь, с худого торца в ведро не лезут. Показать? Подивишься!

- Не надо.

Бригадир смахнул влагу с глаз, огляделся, соображая - в каком заведении находится… вспомнил о Смотрящем. Делать нечего - придется идти, бросив на произвол судьбу выигрыша. Одна надежда, что найдется еще один дурак, поставивший на выживших, который постарается обеспечить свою ставку.

А если и не найдется - контракт у Смотрящего дорогого стоит.

 

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ...

 

3.

Тощий вышел во двор нащипать чайной травы и почуял неладное - со стороны леса потянуло хроносквозняком. Насторожился, прислушался. Так и есть - свистит. Свинство, опять новая дыра открылась. Теперь принесет какого-нибудь простака человолка. Вервольфычи - они ж безголовые - постоянно дыры с норами путают.

Да ладно лесная нежить - хлопотно, но всегда договориться можно. Изредка заносило и абсолютно нежеланных гостей - городских охотников. Этих приходилось убивать. А не убьешь - сами не отвяжутся, как ни проси. Хитростью не всегда обманешь, кошмаром не отпугнёшь - смерти не боятся и не уважают. Особенно инкубаторские.

Тощий часто ходил хроно-пространственные дыры штопать - чужаки на выселках были не нужны. Штопка отнимала много сил. В дыре шумит, стонет, охает, дует ураганными порывами. На ногах бы удержаться, не влететь - неизвестно, где вылезешь. И когда потом домой вернёшься чай пить.

В общем, каторжная работа.

Сквозняк был силен и холоден. Но свежей дыры поблизости не обнаружилось. Стало быть, снова мухолет у барьера упал.

Ну что за идиоты люди. Сколько уже бились. И всё равно продолжают летать. Сидели бы по своим городам-помойкам, чего по Азиопии шляться? Какая разница - Ка-Горск, Гастарбайтер-Сити, злоопарк Чернобля, НовоСимбирск, Резань... Да хоть крайняя оплоть Азиопии Абрам-Чахотка... Думают, где-то лучше будет? Наивные…

Как бы то ни было, надо идти искать падший мухолет. Не барьер латать - дыры в барьере после удара мухолета сами затягивались. Но, может, кто из детёнышей жив остался?

Сокрушаясь, что остался без послеобеденного чая, запер избушку словом, затворил ворота, навесив на засов пограничный оберег.

Свой дом Тощий оберегал тщательно. С тех пор как повадились охотники по лесу шастать, приходилось принимать меры, ограждаться от стороннего вторжения. Лесной брат почует охрану и уйдет. А городские пусть не лезут туда, где их не ждут.

Выставив средний палец, Тощий поймал на него сквозняк и начал наматывать на фалангу. По этой путеводной ниточке и шёл к дыре, а, следовательно, к останкам мухолета.

Что чаю не попил, конечно, плохо - силы не те без чая. Но времени распивать чаи не было. Если кто и пережил падение - долго в лесу не протянут.

Шёл медленно. Осматривался внимательно по сторонам, вглядывался в разросшиеся между кривыми стволами деревьев заросли ржавой арматуры. Тощий редко заходил глубоко в лес - опасался на охотников наткнуться. Хоть и силен был, но помнил крепко: на всякую хитрую задницу найдётся хрен винтом.

Приходилось быть осторожным. Слишком часто стали шастать по лесу отряды по пять вооруженных до зубов человек, обвешенных талисманами, иконками, святыми мощами. Хоть и смешно было смотреть на этих ряженых, однако, надо отдать должное - иногда их шутовские обереги срабатывали.

Одно хорошо: чтобы добраться до мухолета, углубляться в мёртвый лес промзоны не требовалось - машины при нуль-проколе возле барьера бились.

 

4.

Для лесных нелюдей Ка-Горск давно перестал быть родной и уютной средой обитания. Люди убили красоту природы разросшейся промзоной. Изуродованная природа придушила город. Семилопатинский Гон дожрал его. Причем не только собственно город, но и души живущих в нем.

Те отчаянные, кто не захотел жить по законам города, ставшего чужим, пытались сбежать. Но пока экологическая катастрофа не вызвала крайнюю степень уродства места и времени, выхода из города не было. Однако в какой-то момент извращение достигло критической точки. И внутри Ка-Горска - резервации, где законами мироздания содержались на карантине ошмётки больного человечества - стали спонтанно появляться чудовищные аномалии: хроно-пространственные дыры.

Первая дыра обнаружилась совершенно случайно.

Много-много лет назад в Живодерно-Павловском переулке на развалинах двухэтажного дома фантастически быстро вырос огромный уродливый дуб. Видимо, дерево приложило столько сил, чтобы вопреки отравленной природе вырастить себя, что истощилось до предела. Крона обвисла и пожухла, листья свернулись в жалкое подобие гавоньских сигар, кора задубела, жёлуди заплесневели и разогнали смрадом тлена всех бродячих свиней в округе. А в стволе образовалось громадное дупло.

По пивнушкам и мухоморням Ка-Горска поползли противоречивые слухи, что виновник гибели дерева - спрятанный в дупле заговоренный бриллиант, притягивающий удачу ко всякому, кто им владеет. Собственно, того бриллианта никто и в глаза не видел. Но сплетни породили множество охотников за ничейной драгоценностью.

Тогда-то и начались исчезновения.

При первом же обследовании дупла обнаружилась странность: едва старший забрался на ветку и принялся шарить в дупле, в стволе дуба зашумело, забормотало… И бригадира втянуло внутрь.

Искали его потом, обмотавшись верёвками, вооружившись освящёнными фонарями и серебряными подсвечниками, невзирая на сквозившую из недр дупла убийственную вонь. Не нашли.

Город забухтел новыми, ещё более дикими догадками и домыслами по поводу "дубовицкой дупы".

Так бы и ломали головы над дубовым феноменом. Но один из особо дотошных исследователей решился на отчаянный поступок: провалился в дупло добровольно.

Через некоторое время дуплонавт вернулся. Не отвечая на вопросы проверенных дворовых партнеров по азиопской рулетке, он смотался домой, собрал четыре узла добра. И погнал к дубу впереди себя семейство.

Побросав в дупло пожитки, пропихнув следом воющую бабу, резиновую Машку и испуганных детёнышей, сам запрыгнул во чрево дуба с прощальным криком:

- Живите, твари, как привыкли!

Больше ни психа того, ни его семейство никто не видал.

Дыры стали открываться всё чаще, в самых неожиданных местах, обычно - ненадолго. Со временем, конечно, поняли, что "дубовицкая дупа" всего лишь одна из дыр, через которые можно либо уйти в другую точку внутри ка-горского барьера, либо отскочить в собственное прошлое. А поначалу - не разбирали, сигали и всё, кто куда пролезет.

Хронодыры открывались гораздо реже. И были опасны для дуплонавтов парадоксом встречи с самим собой. Это потом научились различать - время или пространство продырявилось - по характеру и силе сквозняка, по специфике вони. Ка-Горские светила квантовой ботаники Эйнштейн, Цвейнштейн и Драйштейн скооперировались и опубликовали совместный научный труд (триссертацию) на тему "Фундаментально-этические аспекты аномалий пространственно-временного континиума". Их заумных разъяснений обыватели так и не поняли. Но в дыры лезть не перестали.

Редко кто возвращался - по разным причинам. Городские дыры выбрасывали, в основном, в промзону, где человеку неопытному, даже с амуницией, находиться - смерть. Или в мрачный мертвый лес, что расстилался сразу за промзоной. Что за этим лесом - никто и знать не знал. Потому что редко кто решался пересечь промзону. А уж лес - тем более.

 

5.

Тощий не помнил - когда и как он ушел из Ка-Горска. И что теперь сталось с городом, знал только понаслышке. Кое-какие новости ветром приносило. Нечисть лесная - не часто, но тоже делилась информацией.

Слухи доходили печальные. Говорили, что атмосфера города стала совершенно невыносимой. Люди настолько перекосились в своем сознании и морали, что найти с ними общий язык невозможно. Цивилизация мутировала в пасквилизацию. Тощий подозревал, что большинство городских уже и не люди вовсе, а какие-то биорубероиды - чудовищная помесь homo soveticus'ов и homo preservativus'ов.

Тощего мутило от таких мыслей. Начиналась страшная головная боль, наворачивались слезы. И такая ярость поднималась. Противоречивые чувства - от сострадания до жгучей ненависти - буквально раздирали Тощего изнутри.

Не приведи небо в такие моменты подвернуться охотникам или туристам-экстремалам - Тощий умел многое. Он и сам не знал, из каких глубин разума всплывали диковинные способности.

Мудры, способствующие колдовству, сами рождались в голове. Словно Тощий когда-то их знал, на время забыл, а потом постепенно начал вспоминать. Не все сразу - по мере необходимости.

Как-то вдруг стало получаться создавать мановением рук, подкрепляя жесты высокоточным матерным заклинанием, самые простые предметы: ложку, домик-фонарик для светлячков, чашку. Сначала в воздухе, следуя за движением пальца, высвечивались линии, потом проступали четкие очертания предмета и, наконец, сами вещи.

Но скоро даже руками размахивать стало не нужно. Достаточно сложить пальцы в необходимую фигуральную комбинацию и произнести формулу - мудры воплощали желаемое в реальность. Фаланги пальцев приобрели гуттаперчевую гибкость - выворачивались словно резиновые.

Поначалу Тощему было дико, что можно мысли чужие читать, видеть и гнуть линии вероятности, попросить (ни в коем случае не приказать!) траву, зверя, солнышко, камень - и сбывается. Не всегда, конечно, получалось, как хотелось. Зависело от многих факторов: и от погоды, и от места, и от времени. Да мало ли от чего, даже от настроения собственного желудка.

А эти странные капризы памяти...

Бывало, всплывали такие интересные детали прошлого. Причем, непонятно - чьего прошлого?

Отдельные картины посещали Тощего в самые неожиданные моменты. Бывало, стелет чистое бельё - никак не мог на голом топчане спать - а на простыне мельтешат кадры: вот чья-то тень бродит из угла в угол в тесной запертой камере с зарешёченным оконцем, вот почему-то на кладбище ночью броневичок едет.

Иногда просыпались такие знания, каких в себе не подозревал.

То мерещились странные знаки. Тощий знал - математические. И запросто прял из них спицами логики ажурные узоры абстрактных умозаключений. Да такие крепкие - не порвёшь! Вообще, как оказалось, некоторые математические заклинания, даже непонятные, помогали найти ключ и к магическим формулам.

То вдруг вспомнится свод каких-то понятий для правильных пацанов: "Не верь, не бойся, не проси", "Лапа за лапу", "Бери от жизни всё", "За базар отвечаю"… И тут же в памяти всплывает стратегия ведения делового базара, умение правильно забить стрелку, методика организации крутого наезда, синтаксис и пунктуация ботанья по фене, техника разведения лоха. Целая наука!

Только для леса абсолютно никчемная…

Тощему надоело удивляться странностям своего сознания. Он давно уже принимал фортели памяти как должное, справедливо решив, что в любом земном существе тайн сокрыто предостаточно и каждой разгадке свой срок.

Да, он - существо без роду, без племени. К людям себя не причислял. Скорее всего - мутант, себя не помнящий. Ни детства, ни юности в памяти не сохранилось. Не то что папы-мамы, даже имени не знал своего. Довольствовался тем прозвищем, которое дали соседи Грибородовы, что в двух днях неспешного шага обосновались. Они постоянно подначивали: "Ну и тощий ты, сосед, со своего чая. Врастай в нашу грибницу - подкормим". Мутант предложения не принимал, возражал, мол, вовсе не тощий - от длинной бороды и свободной одежды иллюзия вокруг него сама, зараза, на триста метров наводится. Но от слова "тощий" веяло чем-то родным. И он с удовольствием принял словоформу как имя. С тех пор и сам себя стал осознавать Тощим - как соседи прозвали.

Но загадки с именами и прошлым казались второстепенными. Вот жить в лесу спокойно и комфортно - гораздо важнее. Потому Тощий и оттачивал мастерство мудр до филигранности.

Заметил, что хорошо способствовал мудротворению чай. Выпив чаю, Тощий мог творить такие чудеса, что порой у самого дух захватывало. Вот и дул чай ведрами каждый день. А то и ночью проснется, чайку свежего заварит и чаевничает, глядя на небо, где давно не осталось звезд. То есть звезды, конечно, были, не могло не быть, но Тощему почему-то не показывались. Видно, не заслужил. А спрашивать кого-то - видят ли они звезды, считал глупостью.

Поселился Тощий чёрт-те где. Залез в самую чащу, распугал блатной распальцовкой энцефалитных клещей, приласкал траву, приручил деревья, договорился с водой. Огородил кусок земли строгим неподкупным забором от злокозненного вторжения, соорудил избушку из согласившихся деревьев, следом за избушкой - баню.

Тощий нечистого запаха не выносил, особенно - пота. Не то чтобы чистюлей был: в золе угваздаться, в грязи - ерунда. Но вот стоило чуть завонять в паху или подмышками, чувствовал себя страшно неуютно, заказывал над полянкой тёпленький дождик и бежал освежиться.

Так и жил Тощий - отшельником, постигая тайны природы и своего разума. Одиночество его не тяготило. В своей укрытой от дурных и жадных глаз избушке пересидел и первую информационно-технологическую войну, и вторую - рекламно-пиаристическую. Третьей фармацевтической и не заметил бы, если б не стали шататься по лесу вампиры и прочая мутировавшая нечисть, которой вдруг расплодилось - не счесть.

Тощий вампиров не жаловал и к себе чаи гонять не звал. Вампира пригласи в гости - не отвяжешься потом. И ночью достанет. Покусать - клыков не напасётся, но всё равно неприятно.

Но и не изводил кровопийцев попусту. Иногда даже сочувствовал: вампиры были потомками добровольцев-испытателей, поучаствовавших в каком-то научно-коммерческом эксперименте областной станции переливания крови, выпускавшей в рамках продовольственно-оборонной конверсии "Гематоген++". Разве виноваты жертвы генной модификации, что так переродились? Те, кому повезло, кто понаглее - в Ка-Горске легализовались. Зарегистрированных вурдалаков горожане по привычке продолжали людьми звать.

А совсем уж распоследние страхолюдины, с изуродованной сущностью, по дикому лесу да в промзоне без документов болтались.

Тощего лесная нечисть уважала, вернее - разумно боялась. И потому к нему на выселки без надобности не совалась.

И всё бы хорошо, но слухи о чудесах, что могут творить некоторые из живущих в лесу мутантов, достигли той концентрации, когда к страху и ненависти добавляется нездоровый интерес.

Тощий лично два раза заводил охотников на болото к хлуню и бежал прочь, чтобы не слышать воплей обречённых людей. Однажды заманил вооруженный отряд на молодую колонию островёртки. Поначалу долго казнил себя за жестокость, пока не пришлось признать за собой право бороться за личную свободу и жизнь.

 

6.

Дикий лес был полон непредсказуемых ловушек и не давал расслабляться: агрессивные деревья, научившаяся обороняться трава, противоестественная мутировавшая животность, залётная нечисть городских отбросов.

Аккуратно шёл по лесу Тощий. Нельзя делать больно никому и ничему - ни травинке, ни букашке. Кривые стволы подозрительно и настороженно следили, целились вслед пистолетными дулами, готовые выстрелить в любой момент. Жестяно шуршали острыми как скальпель листьями, передавая эстафетой предупреждение:

- Осторожно... Чужой... Вторжение... Человек идёт...

Тощий всхлипнул:

- Что сталось с землей!

Трава давно уже не терпела грубого давления сапогом. Птицы, чей язык с некоторых пор стал Тощему непонятен, всё больше походили на птеродактилей, перестали бояться человека и зачастую вели на него охоту.

По грибы ходить стало опасной наукой. Поставками грибов горожанам занимались профессионалы - грибники-биосапёры. Бедовые, безбашенные... Но мухоморы во все времена дорого ценились. Царь-грибы!

Тощий грибы знал хорошо. Например, газовые грибы - на них смотреть можно только с лаской, иначе взорвутся. Но вкусные, заразы. Споры сморчков насморк вызывали, перераставший в неизлечимую кокаиновую чахотку. Из новых, страшных - кислотные. Сочатся кислотой, сквозь поры могут так плюнуть в период созревания - мало не покажется. Упаси наступить на такой! Пересидевший в земле кислотник мигом и обувку растворит, и до живой плоти дотянется. Остаться с ногой - шансов никаких. В кислоте размножались бактерии-костоеды. Гангрена по сравнению с костоедкой - тьфу, спид вялотекущий...

Порой Тощему, глядя на дикий лес, виделось: синее небо, яркое полуденное солнце, отражённое в чистой воде, серебро рыбешек в речной глубине, замок из песка, на берегу, высокий гриб под красной шляпкой в безопасной траве - у подножия девственной осины, не оскверненной ни единым висельником, скомканный счастливый лотерейный билет под кустом... Был ли он в том летнем дне? Была ли когда-то такой природа? Как-то всё смутно, затянуто мутной зыбью настоящего.

Тощий вернулся к действительности, мотнул головой, вытряхивая непрошенную унылую мыслю, вынесенную на поверхность сквозняком памяти. Мысль зелеными сопливыми брызгами тоски растеклась по стволу ближайшего то ли засохшего древа, то ли мутировавшего телеграфного столба.

У лесной границы нуль-барьера Тощего атаковал вампир в штатском. Кровосос кинулся к мутанту, размахивая лицензией, но на бегу разобрался - не на того нарвался. Даже поклонился почтительно. Начал бессовестно врать: объяснял, потупив покрасневшие зрачки, что сезон начался и его действия вполне законны.

Тощий оторопел - надо ж, какие гражданские права получили Ка-Горские кровопийцы. И давно?

Но виду не подал. Слабость и неосведомлённость проявлять в этом мире нельзя - сожрут.

- А почему по лесу бегаем, браконьерничаем? В городе клиентов не хватает? Лицензия фальшивая? Или просрочена?

Упырь, уклоняясь от ответов на неприятные вопросы, льстиво предостерег, что не так далеко - на съезде с Унылого шоссе - видел хорошо вооруженный отряд с оберегами, крестами на плащах, иконами на рюкзаках - как бы не по его мутантскую душу. Добавил, доброжелатель, мерзко и зябко дыша в ухо инеем вечной мерзлоты, деталей для усиления правдоподобия: мол, трое дружно мочились на обочине возле машины, один на шухере стоял, с автоматом, и ещё один, похоже, за рулём прятался... и ещё подслушал... пе-пе-пе… а вдоль дороги... мёртвого... с Косями... наряд... усиление... гибло... пе-пе-пе…

По всей видимости, городской вампир одурел в лесу от одиночества и настроился поболтать. Но Тощий слово ценил, как информационный кирпич мироздания, и трепаться попусту не любил. Да и некогда лясы с нечистью точить. Вежливого намёка вампир не понял. Пришлось на скорую руку соорудить мудру зло-отвала, заткнуть кровососа и отправить его восвояси.

 

7.

Предостережение вампира Тощий всерьёз не воспринял. Так близко к нуль-барьеру городских ничем не заманишь.

Чем ближе к городской промзоне, тем несговорчивей и опасней природа. Городские считали иначе, потому как не понимали причин агрессии защищавшей себя природы, и больше боялись дальнего леса возле нуль-барьера.

Поднимаясь на полысевший пригорок, Тощий понял, где разбился мухолёт. Идти спасать ТУДА сразу расхотелось. Ханайка - гиблое место... Заброшенное овощехранилище… Что там когда-то люди творили - неизвестно, но место нехорошее - со зловещей фиолетово-чёрной аурой психушки. Постройки давно рассыпались, но откуда-то из-под земли веяло сидящими на цепи ужасами и кошмарами за версту. Ближе Тощий ни разу подойти не осмелился.

Тощий стоял и размышлял - есть ли смысл рисковать...

Неиспорченные детеныши на выселках были нужны. Колонии лесных поселенцев росли вяло, со скрипом. Детей иногда покупали у шатай-болтайцев. В последнее время цыгане начали мухлевать - сбывать мутантам недозревших инкубаторских Косей. Такие вырастали в тягловую скотину. И потомство от них - хуже некуда - лучше сразу топить слепых мутят.

Когда Тощий привел на соседский хутор первого спасенного из упавшего мухолета детёныша, община возликовала. А Тощий нашёл оправдание своему настырному милосердию, каждый раз гнавшему мутанта к месту аварии.

С тех пор Тощий постоянно отслеживал мухолетные аварии. Несколько раз уже детенышей спасал. А вот те, кто постарше, на месте аварии и суток не выживали. Да и кому нужны в общине взрослые особи с зомбированными мозгами, необратимо искалеченными миазмами психической атмосферы города?

Были на этот раз в мухолёте дети? Выжил ли кто из них после падения? Ох, как не хочется идти ТУДА.. Но надо. Шансов - один на...

Вдруг мощный психоэнергетический поток бесцеремонно ворвался извне. Голова наполнилась оглушающим чириканьем, утробными завываниями, глумливым хихиканьем. Суматошный гомон оглушил. От паники и безумия Тощего спасло только понимание происходящего: глюки бесчинствуют. Налетели целой стаей, паразиты. У кого хватило ума из подвалов овощехранилища эту дрянь выпустить? Или мухолёт угораздило в самый эпицентр ада грохнуться?

От шквала глючного мусора Тощий надолго оглох, ослеп и остолбенел. Искать выживших в катастрофе теперь смысла не было. Если среди упавших и были "счастливчики", их уже добили кошмары.

Не излучающий адреналина и волн страха, стоящий неживым фонарным столбом мутант стал неинтересен разбойничьей орде глюков. Психическая атака прекратилась так же внезапно, как и началась. Голодный вихрь безумия понёсся в сторону города.

Но когда Тощий прочистил голову от фантомного навоза, было уже поздно...

 

8.

Бригадир сам додумался, что на мутантов лучше всего пентаграммой ходить. Сработало и на этот раз.

Собрались вчера быстро - заказ Кремрублёвский, ждать там не любят. Часть снаряжения, машину и водилу дал сам Смотрящий. Похоже, фортуна бригадирова наконец-то соизволила осклабиться в полную харю... Если с контрактом не облажаться и остаться живым. Так далеко от города ещё никто из охотников за мутантами безнаказанно не отрывался.

Ехали всю ночь. Рискнул Бригадир не ждать с началом рейда до рассвета и не прогадал - километров намотать успели на рекордное опережение графика. Сам не ожидал. Вот, что от самого Смотрящего контракт значит! Обошлись без серьёзных эксцессов, если не считать мелкой пакости Коськи-засранца. Но об этом на обратном пути пусть голова болит. Будут напряги - идиота можно уже отдавать на растерзание без зазрения совести. Сам виноват. Но пока без него было никак. Нельзя разрушать боевую пентаграмму - нечисть уродская, она и есть нечисть. Любой лазейкой в магической защите враз воспользуется.

Машину Бригадир запланировал спрятать неподалёку от заброшенного сельхозобъекта. А дальше идти пешком, чтобы не спугнуть добычу. Опасно по лесу шляться, но иначе - никак.

И надо же! Еще не доехали до пятачка, обозначенного на карте, выданной Смотрящим, а уже заметили мутанта - издалека. И кто засёк? Засранец одноглазый!

Редкое везение.

Мутанта сложнее всего вязать в его логове - там повсюду для людей ловушки расставлены. Прошлый раз, когда за колдуном-животноведом на Чёртову Мельницу ходили, одного из Косек воротами свинарника перетёрло в мелкий фарш.

А тут выродок сам в руки идёт. Вернее, стоит столбом на пригорке, как зачарованный, словно и не видит охотников.

Явно мутант - босым в лесу только выродок рискнет ходить. Да и возраст - городские жители до позорной пегой бороды не доживают. Спецагенты АминьЗдрава, ЖЭКа-потрошителя и соБеса не дремлют... Зачем быть обузой немощной для себя и убытком Смотрящему?

Выдрессированные Коси, едва Бригадир щелкнул языком и выкинул по очереди три пальца, среагировали моментально. Вывалились из машины, рассыпались по местности, растворившись меж стволов мертвых деревьев.

Остальное было делом техники, тем более на стороне охотников сошлись все козыри: внезапность, численный перевес, обереги и отвлекающий фантом - Бригадир загодя заказал качественного двойника. Перед получением проверил - похож, чертяка, и держится хорошо - проверочную минуту, словно живой, по мастерской ходил. После проверки Бригадир лично закатал фантом - шестой обманный элемент боевой пентаграммы - в бутылку. И сам выпустил голографического отморозка перед захватом, указав на мутанта - "фас".

Фантом распустился, увидел жертву и, оскалившись, ну совсем как Бригадир, бросился на мутанта. Пока тетёха деревенский разобрался, что самую сильную боевую мантру на пустышку пустил, тут и Коси подоспели. Налетели с трех сторон, скрутили нелюдя так, что не дернуться.

Мутант и не дёргался. Словно покорился неизбежному или испугался до столбняка.

Вот тут дураки Коси и расслабились. Пока Бригадир к ним бежал, и случилось то страшное, что обычно с раззявами бывает, которые полприказа понимают, а половину забывают тут же.

Как ни наказывал этим олухам следить за ручонками, чтобы не связал узлом какую-нибудь мудру, этот хиляк (на которого, по виду, дыхнешь перегаром - не выживет) успел-таки - умудрил! Сложил пальцы в дьявольское хитросплетение и - как фенькой* пырнул - молниеносно направил на Косю-Рябозада.

Бригадир первый раз видел, чтобы так качественно выворачивало. Только что Кося был… И вдруг перемешанными клочьями осыпалось мясо с ливером, а косточки поверх сложились. Не поймешь - верхом ли, низом, а вывернулся - глазу не уследить. Куча потрохов трепыхнулась судорожно и выплюнула вылизанный налысо Рябозадов череп.

Автомат, оттарахтев в небо последними двумя патронами, упал секундой позже рядышком - бесполезной железякой. Зачем Рябозад на курок нажать успел? Сволочь - ни патронов теперь, ни бойца…

Все оторопели. Бригадир едва слышно присвистнул сквозь зубы.

- Вот так выверток! Лихо! - с уважением свел брови, и, не глядя на своих, заорал недовольно: - Ну, и чё ждем? Следующего?

Оставшиеся в живых Коси словно пробудились. Хватились в каждую ручонку - мертво, едва ли не зубами вцепились, развели по сторонам, стали мотать кисти загодя приготовленными стеблями медного проволочника.

Бригадир не особо рисковал, держась напротив выродка: знал, что дважды одна мудра не действует. Тут нужно новую соображать. Зато покрасовался перед своими Косями, поавторитетничал - никогда не лишнее.

- Глаза спрячь, выверток, - сплюнул он мутанту под ноги. - Ишь, уставился, дыру протрешь. В гляделки играть будем?

Мутанта сверкнул глазами - в расширенных зрачках словно молнии промелькнули - и потупился, уставясь на свои босые ноги.

Бригадир автоматически тоже перевел взгляд на ноги пленника и забеспокоился, а можно ли ногой мудру сложить?

От греха подальше нижние конечности тоже изолировали - посадили мутанта в прочный грубый мешок из свиной шкуры. С боков подрезали, чтобы жердина-растопырка прошла, и горловину шнуром затянули - в сборочку. Бригадир собственноручно угольком на мешке "НЕ КЕНТОВАТЬ" подписал. Красиво получилось. Довольные Коси не могли наглядеться.

- Ну, будет. Гляньте-ка, что там с нашим водилой? И пакет возьмите...

Подозревал, что не всё ладно с шофером… э-э-э… как его там?.. Тьфу! Кося-Гундос! Вот что значит, брать в дело не собственного Косю. Сказал же олуху - сидеть в машине! - нет, сунулся… и, как назло, нарвался горлом на невесть откуда взявшуюся мономолекулярную нить паутины. Краем глаза видел, когда заминка получилась. Бригадир многое успевал заметить, вовремя распорядиться, потому и был бригадиром.

Коси вернулись перепачканные кровью с ног до головы. Показали полиэтиленовый пакет.

- Что так мало?

- Много шагов без башки бежал. С него хлестало, как с борова - веером. Жа-а-алко…

Бригадир ревниво ощупал взглядом фигуры - может, и не врут, не заныкали - потому парой и посылал, что один на другого обязательно настучит. Людская порода еще до аборта прорастает.

Достал из нагрудника плоскую металлическую коробочку, потряс возле уха. Целой таблетки было жалко, потому неловко зажал грязными пальцами и сломил почти вровень с полоской. Меньший кусок бросил в заботливо расправленный пакет, вторую, опять-таки, в коробочку. Дорога домой длинная, крови еще прольет. Ультрафиолетом бы влагу выпарить - тогда точно сбагрить можно дороже, но в полевых условиях вечно так. Приходится экономить.

Побултыхал пакет в руках, глянул на просвет. Дождался, пока выпадет осадок. Верхнее, посветлевшее, хотел слить сквозь кулак на землю, да Кося-Чмыхало выпросил. Бригадир поморщился, но накапал лимфу в подставленные ладони. Лишь буркнул:

- Поделитесь с товарищем…

Нижнее бурое оставил. После должны были получиться растворимые гранулы - жаль только, меньше нормы, как с ребенка. Деликатес вампирам городским - вместо утреннего кофе. Любой ночной бронекиоск такой товар без уговоров примет.

Бригадир уже знал, что за этого мутанта возьмет больше, чем подряжался. Видел, как мясо на человеке выворачивается, но чтобы и костяк перемешался, да поверх упал? Хорошего ублюдка взяли, жаль только, что с виду неказистый, не товарный.

По возвращении, прежде чем в Кремрублевку сдавать, не лишним будет в порядок привести, полирнуть. Есть такое средство "КосмоПонтЭкс". Намажешь - на сутки кожу стянет, гладким становишься, как арбуз, и живчикам себя чувствуешь.

Шаловливые ручонки пленника были накрепко прихвачены к толстому ухвату у локтей, так, чтобы и согнутыми не мог дотянуться одной до другой, кисти обмотаны - пугало получилось еще то!

Пока возвращались к машине, Кося-Чмыхало все горевал, что не захватили гипс:

- Залить бы их! Ну, хоть смолой какой! - зудел, беспокоился.

- Еще скажи - обрубить!

- А можно? - Кося смотрел с надеждой, преданно, как цербер-мент на сапоги Смотрящего. Идиот.

- На кой, спрашивается, тащились в такую даль? Лучше прошерстите кругом - нет ли лихих свидетелей.

В выселках обычно убивали всех, кого с собой не забирали. И не только потому, что уроды представляли какую-то опасность для боевой пентаграммы. Полезная давняя человеческая привычка - не оставлять тех, кто при случае сможет отомстить. Чтобы не было дурных случаев задним числом.

И ходили Коси безработные за Бригадиром косяком - удачлив в делах. Очередь за смертью была нешуточная.

 

9.

Мало кто из Ка-Горских ушельцев смог пройти промзону и страшный лес, выжить и приспособиться. Те, кому повезло, расселились на внешней окраине леса вдоль барьера подальше от городской жизни. Здесь еще сохранились живые деревья, местами зеленела непереродившаяся трава.

Ушельцы предпочитали держаться особняком. Но были и попытки возродить социум. Одичавшие беженцы собирались в стаи, общины, коммуны. Окончательно свихнувшиеся к тому времени остатки марксиян - все родственники из одной ячейки по партийной линии - даже пытались возродить колхоз. Не получилось - взбунтовались и тракторы, и скот, и земля, не выдержавшие надругательства коллективизацией.

Но уже первые потомки пламенных rewолюционеров-марксиян овладели врождённой способностью к пирокинезу - взглядом из искры возжигали пламя огня. Оказались прирождёнными хранителями семейного очага. Соберут дровишки, зыркнут на них по-особенному, огонь и запляшет весело. И будет гореть, пока не скажут ему - "затухни".

Сознательно отказавшись от благ цивилизации, выжившие ушельцы со временем развили в себе разные полезные способности. Чему-то у природы учились, что-то по наитию находили - из древних закладок генетической памяти всплывало.

Научились договариваться со спятившими родниками, бурлящими веселящим газом. Усмиряли буйный ключ и пили нормальную вкусную воду.

Выводили сорта съедобных грибов и других растений - по предварительной договоренности с безумной флорой.

Заговаривали кровь, укрощали болезни, усмиряли души...

Разные чудеса научились творить лесные нелюди. Договорные мудры тщательно хранили, из поколения в поколение по наследству передавали.

Слухи о лесных чародеях расползались по всей Азиопии. Городские считали диковинные умения колдовством, боялись мутантов, называли уродами и ненавидели.

Мутанты были диковинной редкостью и, как следствие - стали считаться ценностью, значит - товаром. Вспыхнул незатухающий уже несколько сезонов писк моды на экстрим-роскошь. На уродов начали охотиться. Среди людей даже специальные разведуны появились, составляли карты обитания мутантов-чудотворцев и продавали их за немалые деньги. По этим картам и устраивали набеги охотничьи бригады.

Чаще атаки успешно отражались, но бывало, одного-двух захватывали и утаскивали в город, чтобы недёшево продать богатому заказчику. Мутантов редко доставляли по назначению - сбегали по пути, пользуясь чародейными мудрами.

Но и люди чему-то учатся - всё чаще мутанты становились пленниками Азиопской элиты. С пленниками обращались как с дикарями, держали за личных безумных чародеев, лекарей, предсказателей. Или уничтожали, если не могли укротить.

Мутанты ожесточались. Если раньше старались обходиться без крови, то теперь особо не церемонились.

Ловцы гибли пачками, но всё равно шли за лихой удачей.

 

10.

Азиопские дороги по осени - хоть святых выноси и человолком вой. Но какие святые в машине, где мат-перемат? И кому "спасите наши задницы" в лесу орать?

Только высунется из мокрого ельника дикий вампир-дистрофик, с тоской глянет на машину, обитую крестами - ожжёт глаза сим непотребством и отступит, ворча. Пойдет, пошатываясь, едва надеясь дотянуть до весны - когда потянутся по реке Улыбе сытые мордатые туристы-байдарочники. Глубокая осень - безнадега лесным уродам.

На месте водителя сидел кругом виновный Кося-Чмыхало, которого машина так и не признала за своего, и отчаянно чудила.

В затылок ему дышал нервный Кося-Дергач. Пытался рассмотреть, что там впереди. Дергач и так уже несколько последних контрактов был в розыске, а на рассвете, когда на хутор шли, завалил на трассе шиногрыза в погонах и безжалостно выковырял у того из лобной кости магическую звезду мажора. Жезл полосатый вырвал вместе с правым предплечьем, свисток проглотил… Оно понятно - силы чужой несмышленышу Косе захотелось.

Но зачем было над трупом глумиться? Погоны сорвал - неслыханное кощунство над законниками. Потому-то озлобленная сверх обычного стая промзоновских гиблодэдэшников и объявила "перехват". Мин противотанковых по всей трассе понатыкали, кусты ядрёным гербицидом опрыскали.

Пришлось возвращаться в Ка-Горск заброшенными объездными дорогами.

Злился запоздало на себя Бригадир, что Дергача одного, без присмотра, отпустил дристать в кусты у обочины. Тот не только под себя, но ещё и общему делу успел нагадить. Да! И глаз себе сучком выколол. Нечего башкой в лесу вертеть при поносе. Это во-первых.

А во-вторых, надо было всех своих дождаться, а не дополнять бригаду чужими Косами - Рябозадом из бара и соглядатаем Гундосом, ненавязчиво навязанным ГэБистами.

Больше всех виноват был, конечно, внештатный шофер Кося-Гундос за отвратительно выдрессированную, разбалованную машину из автоконюшни Смотрящего и за дурость свою - подставился, полез любопытничать, когда брали вывертка.

Но в целом, Бригадир был настроен философски. Удачно вышло - если принять расклад судьбы по большому счету.

Немножко расстраивался за гемоглобин… Не собирать же разбрызганное?

Зато груз взял. Потерял всего двоих Косек, оба из которых - всё равно чужие. В машине просторней стало, выверток совсем места не занимал. Авторитет должен возрасти, а, значит - быть следующим жирным контрактам от самого ка-горского Смотрящего. Дело-то провернул не рядовое. Не каждому такое удастся - взять мутанта чуть ли не у барьера.

Внешне выверток выглядел чешуёвин на сто - не дороже. Старик с глазами ребенка. Ну, сущий младенец в рубище. И дико смотрелись хилые ручонки, безжалостно примотанные к жердине колючим проволочником - для тех, кто не видел мутанта в деле…

 

11.

Назад по проселку и пяти верст не проехали…

Кося-Чмыхало, нудный-нудный, а за шофера теперь. Довольный… Рот до ушей, нос задрал. При такой тряске еще и трещать безостановочно умудрялся. Ему вообще-то в багажнике сидеть положено. Так сюда добирались, теснились - амуниции много. Мог бы оценить повышение, но не способен. Старательный, недалекий, как все Коси, да к тому же нетерпеливый, заводной по пустякам. За паскудность характера и неуёмную болтливость, чаще всех ему приходилось ездить багажником.

Но дорога шельму метит - прикусил таки болтун язык, когда под горкой на дурной прямой решил прибавить газку. На откуда-то взявшихся кочках всех так перетрясло внутри, словно дебил-великан вдруг схватил машину и принялся из неё, словно из копилки, чешую выбивать.

Давно Бригадир так не матерился - с утра, как нелюдя брали.

Дергачу разбередило сраную рану, повязка пропиталась кровью. У пленника на заднем сиденье подозрительно зашевелились ноздри. Одно слово - зверь, урод…

И вдруг повело юзом. Водитель запаниковал, в испуге крутанул руль не туда, не тем словечком понукнул, поддал газку, и… машина самым мерзким образом улеглась на брюхо. Всеми четырьмя колесами ухнула, зарылась в глинистой жиже…

Получил Чмыхало от Бригадира заслуженно в морду - да поздно. Застряли намертво.

Машину уговаривали долго - втроём. Запасной канистрой солярки перед радиатором размахивали - выманивали. Куда там… Коли залегла свинья в лужу…

Да уж… Занесло…

[1] [2]

 

Нам предъявили счет: