Автора!!!: ТриПсих: Аппендикс: ОГО!: Общак:

глава 2А: Зелёный Вася


1.

Родион Угрюмов вовсе не планировал уходить из дома навсегда. Так получилось.

Оказавшись во дворе, Родион неожиданно понял, что всю жизнь ходил в булочную неправильно. Он вдруг увидел более короткий путь до магазина. И пошел, ведомый внезапным озарением - мимо пропахшей котами помойки за гаражами, по неприметной тропинке под неохватными тополями.

Миновав последний тополь, Родион удовлетворенно крякнул - ага, вот он, магазин, за углом, через дорогу. Удовлетворенно отметил, что дошел значительно быстрее, чем обычно - сэкономив более трех минут. Торопясь улучшить личный хлебозакупочный рекорд, широко шагнул, не глядя под ноги, и… провалился в открытый канализационный люк.

Падал Угрюмов молча - от неожиданности и страха скулы свело. И летел парадоксально долго. Казалось, дольше, чем шёл по новому пути. Но приземлился удачно - на что-то мягкое, будто специально постеленное для таких случайных летунов, как он.

Всё равно удар получился болезненным, вследствие чего Угрюмовым была непроизвольно упомянута всуе всенародная матерь. Боль отозвалась резким уколом слева в груди - словно иглу в сердце вогнали. Дух захватило, в глазах потемнело...

И пока Родион продирался сознанием сквозь эту темноту, вдогонку, откуда-то из глубин секундного беспамятства, гулко проскрипел Голос:

- Ну, наконец-то… Вогнали…

 

2.

Устав постоянно бдительно следить за мной, Марина в очередной раз решила сменить препарат. Удивительно, но меня об этом предупредили.

- Этот стимулятор стоит очень больших денег, - строго сказала Марина. - В твоих интересах среагировать как надо...

Я лишь кивнула, покорно подставляя руку усатому типу. Тот с готовностью и даже с наслаждением всадил иглу в мою вену.

Но, видно, новое не значит - лучшее. Мы безуспешно прождали рекомендованный по технологии контрольный час… И ещё час… Безрезультатно.

Марина махнула рукой и вышла, устало бросив - мол, поговорим завтра. Усатый пробормотал, разглядывая аккуратно подстриженные ногти на своих волосатых пальцах-колбасках, что когда-то он мной восхищался и гордился (!!!), а теперь я его окончательно разочаровала. И тоже смылся.

Нельзя сказать, что я расстроилась. Наоборот, настроение у меня было замечательное. Бог с ней, с этой фирмой, с этой работой. Проживу как-нибудь. Отправлюсь путешествовать автостопом или ещё что-нибудь придумаю.

В принципе, не зря я работала, даже некоторую закалку приобрела. Меня уже сложно было напугать автомобильными гудками и темными подъездами. Даже удивительно, до какой степени такие мелочи действовали на меня раньше.

Шла по городу, смело раздвигая локтями прохожих, улыбаясь мужчинам и собакам, не спеша переходила через дорогу. Червячок снова поднимал голову.

- Неужели всё еще можно изменить? - растерявшись от забытого ощущения уверенности, бормотала я, поднимаясь по лестнице. - Жить, спокойно жить…

Чайнику пришлось долго свистеть, чтобы вывести меня из глубокой задумчивости. Чай остывал, а я снова унеслась в мечты о перспективах прижизненного возрождения - еще не поздно влюбиться, завести семью, ребенка… Лучше двоих.

Я гадала, кого - двоих мальчиков, или обеих девочек, или и того, и другого… и собаку… когда кто-то бесцеремонно постучал.

- Отвалите все, мне некогда.

Стук.

- Господи, мать-героиня, - очнулась я и вскочила из-за стола. - Это же ко мне стучатся!

Стук. Но не в дверь. Где-то рядом, за спиной.

Стук. И звук не дверной - деревянный, а какой-то… стеклянный.

Струйки пота побежали своими проторенными маршрутами. Слабо надеясь на слуховой обман, медленно повернулась к окну. На секунду остолбенела, но только на секунду.

- Мама, мама, мама, - повторяла я, пятясь мелкими шажками к кухонной двери, не спуская глаз с того, кто стучал снаружи в окно пятого этажа.

 

3.

Я нещадно щипала себя за мочки ушей, надавливала пальцами на яблоки глаз. Но мираж не желал растворяться в ночи: за стеклом, свесившись сверху вниз, скалилось совершенно голое, даже безбровое, лицо.

Зелёное… Младенческое, но морщинистое - словно резиновое… Рядом на стекле распласталась кошмарная ладонь тухлого цвета болотной тины. Морда тупо скалилась, ощерившись беззубым ртом, вперив в меня глазки, тлеюще-красными угольками. Ладошка (тоже младенческая по форме, но размером с коровью лепёшку) продолжала барабанить по стеклу. "Бам-бам-бам" звучало всё громче, гигантским градом долбя по мозгам.

Я приросла к дверному косяку. ЭТО не могло быть рабочей галлюцинацией - я же дома. И шутка идиота тоже исключалась - живу на последнем этаже, а удержаться на нашей прогнившей крыше не смог бы и искусный скалолаз.

Такими вот были последние разумные мысли. Паника поднялась снизу - от пяток по грудь, заставив истерично заколотиться сердце. Я боялась пошевелиться. Впрочем, тот, за окном, тоже практически не шевелился. Он просто монотонно стучал зеленой лапой в стекло и лыбился. Но и этого было достаточно. Ноги ослабели, я опустилась на пол совершенно мокрая от пота.

Что можно ожидать от этого ублюдка? По крайней мере, вид его не предвещал ничего хорошего. Сколько я так просидела, Бог его знает.

Периодически отключалась, но ненадолго. Стоило мне уронить голову и забыться - стук становился настойчивее. Наверное, надо было повернуться спиной и пойти спать. Но неисчезающее зелёное видение не давало сдвинуться с места, парализовав волю.

Я знала, знала это где-то на уровне глубинных древнейших инстинктов, не умея объяснить: стоит мне по-настоящему выключиться - случится нечто ужасное, что не приснится в самом страшном сне ни шизофренику, ни параноику. Мы смотрели друг на друга: я - настороженно-смятенно, а оно - оно просто смотрело.

Измученный организм требовал - спать, но нельзя было закрывать глаза - ни на минуту. От каждого стука я вздрагивала, словно получив очередной электрический разряд. А пот всё тек и тек. Жаль - такой товар пропадает втуне. Ха-ха.

За окном догорали звезды, предрассветный туман возвестил о приближении утра. Ночь медленно расползалась по канализационным люкам, по подвалам и сточным решёткам дождевых колодцев, а вместе с ней таял и мой ночной гость. Вот он побледнел, стал совсем прозрачным и при появлении первых необратимых симптомов восходящего солнца развеялся легкой зеленоватой дымкой.

Я разрыдалась. Колотясь о косяк головой, выкрикивала ужасные, но - к сожалению - неэффективные проклятия монстрам всего мира. Истерика отняла последние силы, и, всхлипывая, я уснула, тут же, на полу кухни.

 

4.

От звона будильника я закричала. Так мы и раздирались на пару - соседский будильник за стеной, извещая, что нормальным людям пора вставать, и я, так и не отошедшая от ночного кошмара.

За окном уже вовсю кипела жизнь. Грохотали трамваи, переругивались на перекрестке легковушки, натужно урчали автобусы, маясь переполненным пассажирами чревом. А я смывала в ванной следы всенощной жути.

Не представляю, как теперь буду работать. Если стимулятор вызовет из памяти материализацию образа зеленого чудовища, я тут же помру, потому что большего кошмара быть не может. Повторного визита этого урода могу не выдержать.

Придя на работу, я впервые за эти месяцы вспомнила, что Марина может быть милой, узнала, что усатый вовсе не такой уж и противный - когда без шприца в руке. Мы даже попили чая втроем. Марина, манерно хрустя вафелькой, заботливо спросила:

- С тобой всё в порядке?

- Что такое? - встревожилась я. - Я не вру, я в порядке…

- Ну-ну… Значит, тебе на пользу по ночам крутиться в центрифуге. Знаешь, - нежно коснулась она моей руки, - отдохни несколько дней. Мне не нравится, как ты выглядишь. Так что давай-ка, гуляй - до понедельника.

- Опять отгулы? До конца недели? - изумилась я.

- Ну, ты - ценный работник. Правда, капризно непредсказуемый, - улыбнулась Марина, - не хотелось бы тебя потерять на более долгий срок. Так что, давай, набирайся сил.

Такой заботы я никак не ожидала. Но было бы глупо отказываться от столь шикарной административной подачки. И мы расстались, довольные другу другом.

Неожиданно свалившийся на меня отгул был весьма кстати. Вернувшись домой, я рухнула спать. Не буду врать, что сон доставил удовольствие, потому что и там меня неотступно преследовала память о неведомой силе.

 

5.

Наверное, я проспала бы не только целый день, но и всю ночь, если бы не нахальный комар, больно впившийся в запястье. Целясь в кровососа, сильно хлопнула себя по руке и окончательно проснулась.

На часах была полночь. Уснуть ещё раз не получилось. Выдрыхлась, дура! Предстояло маяться до утра: ожиданием второй серии триллера "Зеленая рожа" и надеждой, что это не повторится.

Перед тем, как зайти на кухню, осторожно выглянула из-за угла в дверной проём и первым делом вперила взор в окно.

За стеклом, кроме тьмы ночного неба и огней дома напротив, никого не было. Включив маленький телевизор, специально приобретенный на кухню, заварила свежий чай, вяло пожевала колбасы. В ожидании выпуска новостей поминутно оборачивалась к окну.

В мире - за те часы, пока я спала - не произошло ничего из ряда вон выходящего. О сенсационных фактах наблюдения очевидцами неопознанного летающего зелёного страшилища дикторы тоже не проронили ни слова. Я даже несколько разочаровалась. Обидевшись на пресные новости, взяла пульт и поочередно стала переключать программы.

По всем каналам показывали ненавистные сериалы. Наконец наткнулась на нормальный фильм, но успела посмотреть лишь минут пятнадцать, потому что по экрану вдруг побежали хаотичные полосы. Я пробежалась пальцами по кнопкам пульта: помехи были везде. Словно волны телеэфира разыгрались до нешуточного шторма.

Не успев подняться проверить, не вывался ли опять из родного гнезда глупыш антенный штеккер, я плюхнулась обратно на стул.

Стук. Стук-стук.

Я уже знала, что это. И не спешила оборачиваться на заоконный зов нечисти.

- Твою мать, Господи, пусть это мне только кажется.

Робкая просьба не была услышана: рыло всех мыслимых оттенков трупной зелени снова прилипло к стеклу. Так же сверкали красненькие глазки, мерно пошлепывала по стеклу зеленая ладонь... Но что-то подсказало мне, что сегодняшний визит просто смотринами не ограничится. И точно - в тот же миг тварь вытянула губы в иерихонскую трубищу, запечатлев на оконном стекле слюнявый поцелуй. Блевотный отпечаток стал оплывать зелёными сопливыми подтёками.

Непередаваемая жуть накатила на меня. А когда монстр продемонстрировал содержимое второй руки, волна паники взвилась до подбородка, заставив судорожно глотать воздух, чтобы не задохнуться.

В зеленой лапе головой вниз висела кошка. Она отчаянно извивалась, пытаясь вырваться, но цепкая лапа крепко держала несчастную животину за хвост. Догадываясь, что сейчас произойдет нечто ужасное, я покрылась гусиной кожей.

Взгляд красных глазок завораживал. Я беспомощно переводила взгляд с чудовища на кошку, дергающимся маятником раскачивающуюся у него в руке.

Время остановилось. Едкий пот разъедал глаза, но вытереть его не поднималась рука.

Да что рука, ноги не слушались, иначе давно б убежала, зарылась по диван, в кладовку, куда угодно. Я потеряла контроль над телом - зеленый гад вогнал меня в ступор, словно загипнотизировал.

Чудовище шевельнулось, я непроизвольно дернулась. Но оно не собиралось ни исчезать, ни атаковать сквозь стекло.

Монстр поднял несчастную кошку на уровень своей безобразной морды и раскрыл рот. Его беззубая пасть открывалась шире и шире - казалось, она безразмерная. Когда пасть достигла размеров ковша экскаватора*, гад закинул туда кошку - как кильку - и принялся с хрустом жевать.

Чем жуёт? - пронеслось в голове - дёснами, что ли?

Жабье рыло жевало и причмокивало, подмигивая мне маленькими глазками - будто приглашало разделить трапезу.

Тут уж одним потом я не отделалась: что-то тепленькое потекло под попу. Но это меня мало тронуло, потому что хруст костей несчастного животного отодвинул физиологический конфуз тела на второй план.

А тварь всё жевала и жевала, смакуя кошатину. И только когда ночь стала рассеиваться, чудище выплюнуло обглоданный до позвонков кошачий хвост и исчезло, медленно растворилось.

Меня колотило. Я взмокла, будто в хорошей бане. Сидела в остывшей луже собственно мочи и беззвучно рыдала. Что же это такое? Откуда? За что? - сотрясалась я в истерике.

Когда утихли последние спазмы, я внезапно взбесилась - моментально перепрыгнув из состояния слезоточивого бессилия в противоположную крайность:

- Ах, ты ж… жаба уродская!

И... так же вдруг остановилась, словно наткнувшись на невидимую стену. Затмение прошло.

Это натворила я?

Квартира походила на кладбище домашней утвари. Разбитая посуда, расколотые зеркала, обломки маленького телевизора.

Слишком много оказалось событий для одной ночи. Психика не выдержала, разрядилась буйным припадком.

Самое удивительное - я смогла после этого уснуть.

Снилась мне Ленка, машущая рукой из гондолы зелёного воздушного шара, улетающего в ярко-синее небо. В небе открывалась черная дыра и засасывала шар вместе с Ленкой.

Периодически во сне возникали яркие вспышки, смутно ассоциирующиеся с чем-то неуловимо знакомым. Наверное, я пыталась объяснить себе появление в моей жизни зеленого кошмара, но никак не могла ухватить суть. Наконец, устав от собственных бесплодных усилий, сознание выключилось, и вместо сновидений пошли лишь черно-белые полосы.

 

6.

Подбросила меня страшная мысль, облившая душем из пота: зачем же я сплю днем? Чтобы ночью опять лицезреть зеленое страшилище? Уж лучше спать ночью мертвецким сном, и будь, что будет.

Часы показывали полдень. У меня еще есть время вымотать себя до предела, чтобы к ночи вырубиться от усталости.

И вдруг в голове засвербила одна, но очень умная мысль: почему бы не уйти из дома на ночь? Например, к Ленке? А если этот зеленый гад и туда за мной явится? Но вдвоем, по крайней мере, не так страшно. Можно будет держаться за руки и орать. Соседи подумают, что мы опять напились и песни поём. Милицию вызовут. Переночуем в "обезьяннике", там много всяких уродов, на их фоне мое чудовище враз потускнеет. Может, стану меньше его бояться?

Подтянув телефон, набрала номер подруги.

Унылые безразличные гудки. Где опять Ленку носит? Мало ей на работе трахтенбергов? Что-то на душе неспокойно… Не случилось ли чего?

И решила вместо пассивного сидения дома сходить к подруге, благо, недалеко.

Пришлось долго приводить себя в порядок, потому что после ночных бдений и общения с зеленым чудищем сама стала похожа на свой ночной кошмар. А я свято блюла заповедь матери: даже мусор выносить - и физиономия, и одежда должны быть в порядке.

Тщательно вырисовав лицо, чтобы мой внешний вид не пугал людей, я вышла из дома.

В Ленкином подъезде постоянно пахло кошками: подруга, добрая душа, подкармливала бездомных котят. Нюхнув кошачьего духа, подумала, что у Ленки точно случился бы разрыв сердца, сожри зеленая тварь на ее глазах кошку. Я еще, можно сказать, железная леди.

Прежде чем позвонить, приложила ухо к двери. Тишина… Совершенная и абсолютная. Но все-таки я утопила кнопку звонка.

Услышав бодрую трель, хлопнула себя по лбу: совершенно разум потеряла. Впрочем, неудивительно.

Сегодня же рабочий день. А я напрочь забыла про свои отгулы, приняв их за выходные. Чувство времени у меня, видимо, атрофировалось.

Спускаясь по лестнице, перевернула блюдце с молоком, лишив какую-то животину обеда. На стук блюдца откуда-то появился котенок и начал слизывать белую лужицу со ступеньки.

Я впилась глазами в крошечный комочек. Его окрас до боли был знаком мне. Именно такие пятна были на спине кошки, сожранной вчера зеленой тварью. Может, это была его мать?

Содержимое желудка стремительно подкатило к самому горлу, меня перегнуло через перила и вывернуло наизнанку.

Я все еще икала, когда внизу хлопнула входная дверь, и зычный голос ругнулся матом, проклиная алкашей поганых, опять устроивших свинарник в подъезде.

Осторожно, на цыпочках, я поднялась на последний этаж. Когда умолкло подъездное эхо наконец-то заткнувшегося сварливого голоса, быстро сбежала вниз и выскочила на улицу. Поленившись лезть в сумку за платком, вытерла мокрое лицо рукавом. Плевать мне было на людей и на тряпки.

Вот как только идти сейчас домой, потом сидеть одной в четырех стенах, ожидая ночи. Если Ленке вечером не дозвонюсь, идти мне больше некуда.

Родион, ты-то куда пропал?

 

7.

Чтобы время не мешало жить, тикая по мозгам ожиданием прихода Зелёной Твари, его убивают. Лучше средство убить время - бесцельное блуждание по магазинам. Тем более, если деньги есть, лежат в кармане и ляжку жгут - так почему бы не потратить их? На что - не важно. Можно, конечно, ещё сходить в салон красоты - подправить ногти, освежить лицо, покрыться фальшивым загаром... Или в парикмахерскую... Но там кто-то будет над тобой работать, надолго зависнув коршуном над головой. А тебе, тем временем, время начнёт опять капать на нервы. Нет, уж лучше - магазины.

Перемерив и пересмотрев кучу тряпок, но так ничего и не купив, я задумчиво остановилась перед дверью мехового салона "Песец. Натурально".

Шубы у меня никогда не было. Может, не стоит и заводить? Породистую шубу надо выгуливать с соответствующими аксессуарами, как элитного кобеля на выставке. Шуба потянет за собой дополнительные расходы и страхи, но хочется... Опять же - двери на фотоэлементах, я их боюсь до судорог. Всё кажется, что на мне механизм заклинит. Ходи тогда остаток дней приплюснутой.

На этот раз лотерея судьбы сыграла в мою пользу: хитрую ловушку дверей я миновала благополучно. Сходу отшив фальшиво сладеньких продавщиц нарочито тухлым взглядом скучающей миллионерши, прошлась по просторному светлому залу, оглядывая ряды блестящих мехов.

Да уж, не так давно всё это бегало, прыгало, размножалось, брало вкусненькое из рук человеческих. Ну как после этого доверять людям? Но с другой стороны, от наших морозов не спасут никакие синтепоны, пуховики и прочие утеплители. Только меха.

Примерив одну шубку, другую, я вошла во вкус и перестала видеть в меховых изделиях шкуры безвинно убиенных животных. Одна шубка понравилась. Но размер... Вот чуть бы поменьше.

Продавщица покачала головой:

- Таких больше нет. Но... - девушка помедлила. - Знаете, тут одна клиентка не пришла, она заказывала по каталогу нечто подобное, но лучше - с перламутровыми пуговицами*. Я уверена, вам подойдет. И размер ваш.

Я зачем-то пошла за продавщицей в крохотный закуток, откуда вела дверь на склад. Виновато улыбнувшись, девушка попросила минутку подождать и скрылась за дверью.

Зная, что про минутку было сказано символически, я, скучая, наблюдала из-за угла за залом. Неслышно бродили продавщицы, тихо переговаривались немногочисленные покупатели. Всё было умилительно пристойно, благонравно. Спокойно...

Но вдруг идиллия салона была нарушена.

Громко хлопнула входная дверь, и в магазин гиенами запрыгнули двое молодчиков в масках.

- Всем на пол, руки за голову! Это ограбление! - рявкнул налетчик с автоматом в руках.

Второй, не теряя времени, врезал замешкавшемуся охраннику дубинкой по голове. Охранник удивленно выпучил глаза и повалился на пол. Следующим ударом бандит уложил рядом с охранником респектабельного бобра-посетителя.

Тут уж, как по команде, на пол попадали все, закрывая головы руками. Когда стоять остались лишь трое - два бандита и я, не видимая постороннему глазу, - налетчик с дубинкой выхватил из-за пазухи несколько черных полиэтиленовых мешков.

В развернутом виде мешки оказались огромными - в такие обычно трупы запаковывают.

Грабитель торопливо срывал с плечиков шубы и небрежно швырял в необъятные мешочные утробы.

Шубосъёмщик уходил всё глубже в закоулки магазина, а другой бандит - у входа - внимательно наблюдал и за улицей, и лежащими людьми.

Вдруг ему что-то стрельнуло в голову - наверное, мысль. Он ткнул стволом автомата в задницу ближайшего субъекта в костюме мышиного окраса, вжавшегося в пол.

- Эй ты!

Тот робко поднял голову и заискивающе улыбнулся - как учил великий лжец Карнеги.

- Да-да, ты, очкастый, снимай-ка часы, мне они нравятся. Всех остальных это тоже касается. Давайте-ка, буржуйчики, делиться: кольца, серьги, цепи, прочее рыжьё... Снимать быстро и аккуратно, без резких движений и ложить рядом с собой...

- Класть, - пискнуло откуда-то слева, из-за шеренги расфуфыренных болванов.

- Чё-о-о? - резко повернулся бандит к даме интеллигентного (даже с тыла) вида, распластавшейся под ногами идиотски лыбящегося манекена.

- Не ложить, а класть, - дрожащим голоском храбро повторила дама в пол.

- Так… - сурово процедил налётчик, - это кто тут баба хемингуея? Я-те покажу "Время срать и время умирать"! Класть вы у меня щас будете все… Под себя… Жидко и часто, но много… А цацки, я сказал, положить рядом… Бумажники не забудьте. Документы, фотографии любимых и сопливые носовые платки можно оставить. На всё мероприятие норматив - одна минута. Время пошло. Ну!

До этого момента я стояла тихонечко, как мышь, не сводя глаз с оружия. Было так страшно, что даже старалась дышать через раз и пот не смахивала - может, меня вообще не успеют заметить. Банки и магазины обычно стараются грабить быстро… А товары, наверняка, застрахованы, так что Бог с ними, с шубами.

Но тут бандюган перегнул палку, дубина. Я по дурной привычке примерила ситуацию на себя: забирать у людей заработанное тяжким трудом! Мне-то денежки о-го-го как достаются! Выстраданы, вымучены - в кошмарном сне не каждому такое приснится.

Страх сдал свои позиции, оттесняемый пузырьком бешенства, внезапно всплывшим из диких глубин реликтовой агрессии.

Пузырь моментально разросся и лопнул, выпуская на свободу неистового червяка. Возмужав в один миг, червяк с неимоверной быстротой раздулся до гигантских размеров и азартно щёлкнул хвостом по моим мозгам.

Алая злоба застлала глаза, грубо вытеснив из разума стороннего Наблюдателя. Я пушечным ядром выскочила из укрытия и прыгнула автоматчику на спину.

Червяк проклюнулся в очень удачный момент: этот колхозник нагнулся и начал собирать урожай золотых безделушек и бумажников, повесив автомат на плечо.

Последнее, что помню - яростное желание выковырять скоту глаза из глазниц, чтобы впредь не зарились на чужое...

Очнулась от внезапно накатившей холодной волны и отголоска далекого, но ужасного стона. Бандит, от лица которого остались лишь лохмотья, не шевелясь, лежал подо мной. Я загрызла его?!

Очень захотелось заорать. Но сведенные челюсти никак не разжимались.

Беспомощно мыча, я обернулась.

Истошный женский вопль заставил меня вздрогнуть, выводя из шока.

- Чего орешь, дура? - я, наконец-то, смогла открыть рот. Прозвучало сипло, не моим голосом.

На пол что-то упало...

Пельмень? Весь в кетчупе… Откуда? Не-е-т, ухо… Розовое человеческое ухо… Ой! Ошиблась маленько - хотела же глазик выковырять...

Мой истерический хохот оживил застывшие фигуры покупателей и продавщиц. Сразу все засуетились, забегали, кто-то взвыл, кто-то вторично грохнулся об пол.

- По-по... По-че... му я мо-мо-мо-края-а-а? - сквозь смех прорыдала я самый важный для себя на этот момент вопрос. - Мокрая... я... почему...

- Простите, - осмелилась приблизиться ко мне продавщица, что искала мне шубу. Наверное, эта самая шуба и висела сейчас у нее на плече. - Я вас из ведра... ну, чтобы в чувство привести... А то вы бы его убили.

Истерика моментально кончилась.

- А не убила? - я попыталась подняться.

- Нет, когда вы ему ухо откусили, он сознание потерял, - продавщица опасливо отступила.

- Слава Богу, без греха обошлось, а я -то уж подумала... Это моя шубка? Ка-а-кая ляля...

Продавщица обалдело уставилаь на меня:

- Н-ну... да... Правда, она намокла немного... как бы... Вот рукав и воротник - и вот тут...

- Ерунда. Высушу. Всё-таки трофейная шуба, можно сказать, будет как память...

В кромешной тишине было слышно, как трепетно бьется сердце продавщицы. Не обращая внимания на устремленные со всех сторон боязливые взгляды, я шагнула к девушке, вытерла о шубу лицо и руки. Ощущение было очень приятным. Вот что значит - мех натуральный.

- Эх, испачкалась, - посетовала я, оглядывая уляпанную кровью одежду. - Да и мокроватенькая...

- Ничего-ничего, - пролепетала продавщица, пихая мне шубу на вытянутых руках. - Берите, вам впору будет, я на глазок вижу, никогда не ошибаюсь.

- Точно?

- Я не стала бы с вами шутить, - продавщицу передернуло.

- Действительно, не рискуй, не стоит, - осторожно хмыкнула я, изо всех сил подавляя рвущуюся на волю вторую фазу истерики. - Что я должна за неё? Почём метр?

- Ничего-ничего. Носите...

- Как так? Мне подачек не надо!

- Премия... фирма дарит...

- А начальство тебе задницу не надерет? Не расплатишься же...

Продавщица оглянулась на бледного худого мужчину в белом костюме с ярким галстуком и несмываемой печатью "босс" во всё лицо. Поймав взгляд девушки, он затряс головой и приложил руки к груди, беззвучно открывая рот.

- Очень мило, - восхитилась я, чувствуя, что тщательно сдерживаемая психо-буря с минуты на минуту грянет с новой силой. - Что ж, спасибо. Тогда я, пожалуй, пойду. Я, в принципе, только за шубкой-то и заходила. Всего хорошего.

В ответ присутствующие слаженно закивали, старательно растянув губы в одинаково кривых улыбках.

Никто не преследовал меня, никто даже из магазина не выскочил посмотреть вслед. Мне бы только до какого-нибудь закутка добраться, от посторонних глаз спрятаться, дух перевести...

 

8.

Закуток нашелся: лавочка в густых кустах сирени. Там я и поплакала... И поблевала, вспомнив откушенное ухо... И побилась головой о скамейку... И на удивление быстро успокоилась. Словно каждый день уши откусываю.

Шла домой, мокрая, в угвазданной и местами изодранной одежде, но с шубой через плечо и с необъяснимым чувством удовлетворения. Червячок, похоже, впервые с рождения насытился и блаженствовал.

Но чем ближе я подходила к дому, тем сильнее проявлялось неясное беспокойство.

Червячок после славного пиршества - отрыгнув излишек эмоций посредством моего блевотажа в сквере - уснул, оставив меня на растерзание удаву страха. Удав, словно стремясь отомстить за бунтарскую вспышку, сжал сердце упругими кольцами, сдавил легкие, затрудняя дыхание. Наконец, ноги задрожали мелкой дрожью, и я опустилась на ближайшую лавочку.

Прокручивая картинку нападения, запоздало пришла в ужас. Воображение тут же показало возможные варианты исхода моей безумной выходки. Я только сейчас вспомнила про второго бандита - с дубинкой. Где его носило, пока одна - не будем показывать пальцем - психопатка пыталась загрызть подельника? Куда подевался? Провал полный... А вдруг он тоже был вооружен чем-нибудь более смертоносным?

Время шло, я обмирала от страха на лавочке, привычно потея. И никак не могла понять: как так осмелилась? что на меня нашло? Это уже второй приступ бешенства за последнее время. Что за кошмарные перепады: из смертельного страха в безумную ярость?

Ау, червячок... Ты кто?

Спит... Умаялся...

 

9.

В каком бы смятении я ни вернулась домой, но про шубку не забыла. Примерив ее, долго любовалась переливчатым мехом, вертясь перед зеркалом.

Собственный внешний вид рижским бальзамом пролился на издерганные нервы. Я пребывала в бездумной расслабленности, пока случайно не глянула на часы.

Ого! Как близко подкрался вечер! А я так и не отыскала Ленку, не нашла прибежища, где могла бы скоротать ночь. Куда сбежать от зеленой кровожадной твари?

Спрятав трофейную шубу в шкаф, принялась накручивать диск телефона. С работы Ленка уже должна была прийти...

Но тщетно набирала ее номер раз, другой... третий... Ответом были лишь долгие гудки.

От отчаяния заныли зубы: приближалось время появления зеленого кошкодава, а я не чувствовала ни малейшей усталости, никакого желания уснуть не было и в помине.

В панике заметалась по квартире: бежать, бежать, куда угодно, закрыв глаза. Но внезапно решимость улетучилась: куда бежать? Если зеленое чудовище до сих пор не достало меня через стекло, то на улице-то наверняка я стану легкой добычей.

Проверила - закрыты ли форточки … Зашторила все окна и плюхнулась в кресло перед телевизором. С места не сдвинусь. В кухню - ни ногой.

Тут мой взгляд упал на деревянные щиты за платяным шкафом, когда-то заготовленные для отделки кладовки.

Через минуту, пыхтя и кряхтя, поминутно отбивая себе пальцы дурацким молотком, приколачивала щиты к рамам на кухне и в гостиной.

Когда щиты были закреплены, я торжествующе полюбовалась на плоды своего труда. Пусть теперь пробует пугать!

Ощутив себя в абсолютной безопасности я радостно хихикала, показывала слепым окнам кукиши, высовывала во всю длину язык, корчила рожи, дразня неведомое чудовище.

- Что, съел, сволочь?

Кривлялась, пока не сообразила, что моё тарзан-шоу - не более, чем ещё одна разновидность легкой истерики. Сконфузившись, полезла в холодильник, вспомнив про остатки вина. После тоста за возведенное супротив зеленой плесени укрепление - чтобы намертво стояло! - я немного успокоилась.

- И чего это я так перепугалась? В самом деле, это же просто смешно: зеленое чучело из мультика погрозило кулаком, и я обделалась! Фигня! Пародия на кошмар. Да то ли я еще видела, работая в газете. А перед зеленым презервативусом, дурилкой надувной - струсила. Ну, гнида пупырчатая, только покажись. Я тебя, чулок мутировавший, в такую фигу завяжу. Чтоб ты сожранной кошкой изнутри подавился!

Подбодрив себя дерзким монологом, допила вино и расположилась перед телевизором с книгой в руке.

Глядя одним глазом в текст, другим в экран, я наслаждалась покоем. Немного тревожило молчание Ленки, но и оно завтра как-нибудь разъяснится.

От вина меня разморило, книга выпала из рук, глаза закрылись сами собой. Я задремала...

 

10.

Сквозь сон слышалось постукивание по стеклу, но я только блаженно улыбнулась в ответ: долбись-долбись, урод зеленый, черта с два ты до меня доберешься. И безмятежно позволила себе смотреть сновидения.

Страшный грохот - словно, что-то взорвалось в доме - сорвал меня с дивана. На цыпочках прокралась к входной двери. В подъезде было тихо. Значит, в доме всё нормально. Тогда где же?

Уговаривая себя, что громыхнуло на улице, краем глаза заглянула на кухню. Сердце глухо бухнуло и почти остановилось.

Выбитые мистической силой из оконной рамы щиты валялись на полу, мёртвыми червяками замерли в последней конвульсии вырванные гвозди. А за целехоньким стеклом радостно скалилась знакомая заплесневело-зеленая морда. Одной лапой тварь также постукивала по стеклу, привлекая к себе внимание, вторую спрятав за граммофоноподобным раструбом уха.

Кошмар повторялся - как по расписанию. Уже традиция, однако - встретившись взглядом со страшилищем, я опять не смогла отвести взгляд от его гипнотических зрачков, горевших раскаленными угольками во тьме глазниц. Под мерное постукивание зеленой лапы по стеклу, ноги, ставшие чужими и непослушными, уронили меня на пол возле холодильника...

Это бред, бред, бред... Пародия... Идиотизм... Но это не смешно... Мама, я сейчас сдохну. Сгинь, ради всего святого, я больше не могу...

Убедившись, что жертва готова к приёму сегодняшней порции ночного ужаса, тварь аппетитно причмокнула и медленно извлекла из-за уха вторую лапищу, прятавшую доселе...

Тут я на себе ощутила, как душа уходит в пятки. Она сползала от сердца прохладным потоком, забурлила в кишках... Немного задержавшись в паху, вызвала непроизвольное мочеиспускание (да сколько уже можно!) и заструилась ниже. По ногам до пяток душа осыпалась уже в виде мурашек и куском колотого льда застыла в ступнях.

Мозг поспешил застраховаться, отступая на заранее подготовленные организмом для подобных случаев позиции, и его место под черепом заняла ватная пустота.

Глазами я видела, что приготовило мне чудовище на этот раз, но до рассудка видимое доходило окольными путями.

Зелеными обрубками пальцев, тварь прислонила к стеклу Ленкину голову. Только голову. Одну голову - с болтающимся огрызком гофрированного шланга гортани.

Тупо в моей голове пронесся вопрос: а где же всё остальное? Медленно, из болезненно-острых осколков складывалось осознание картины происходящего. И, наконец, я увидела со стороны, как сижу прислонившись спиной к холодильнику, жалкая, потная, описавшаяся, уставившись в такое знакомое лицо с раскрытыми в ужасе уже мертвыми глазами.

- Лена-а-а... Ленка, - охрипше позвала я.

Чудовище было довольно до тёмно-густого позеленения: сюрприз удался. Тварь подняла Ленкину голову повыше и разинула пасть.

- Нет, - прошептала я, - не надо...

Пасть ширилась, превращаясь в огромный, бурлящий слюнями котел. Чудовище смаковало предстоящий ужин, а мой страх был как острая пикантная приправа к изуверскому блюду. Косясь одним глазом на меня, тварь медленно стала опускать оторванную голову в свою беззубую пропасть.

В памяти еще не протухли впечатления от хруста кошачьих костей, так что созерцания процесса перемалывания голыми деснами Ленкиного черепа я не дождалась. В голове взорвалась граната. Взрывом меня зашвырнуло в бездонную воронку беспамятства...

 

11.

Похоже, теперь моя жизнь состояла из чередования недолгого бодрствования и продолжительного беспамятства, страхов и кратковременных вспышек бешенства.

Очнулась я только утром. И снова от укуса того же самого нахального комара. Я узнала его по наглости тактических манер, писклявому дисканту и полному моей крови брюху - вчерашнее ещё не переварил. Чего жадничать? Замахнуться и ударить сил не было. Лежала и бессильно ждала, когда эта мелкая гадина напьётся и отвалит.

Наконец заправившийся комар, растопырив закрылки, тяжело - как баба-мешочница - побежал по взлётной полосе вены... с трудом набрал скорость… взлетел… И беззвучно лопнул в нескольких сантиметрах над рукой.

Я лежала на кухонном полу, окруженная дикой смесью запахов: пота, мочи, блевотины... И долго хохотала над бесславной комаринной смертью, пока не выдохлась от идиотского смеха.

Надо как-то попытаться привести себя в порядок...

Кое-как поднявшись на ноги поплелась в ванную - смыть дух омерзительного коктейля.

Под теплыми струйками душа немного полегчало. Страшась увидеть незнакомую старуху я опасливо глянула на своё отражение в туалетном зеркале...

Лучше бы мне это было не делать. На зеркальном стекле - изнутри! - этой ночью, пока я валялась в отключке, появилась выцарапанная - острым когтем? - надпись:

ЗДЕСЬ БЫЛ ВАСЯ

И уже знакомые отвратительные подтёки зелёных соплей, сожравших ртутную амальгаму зеркала - тоже изнутри.

Неужели эта дрянь предприняла попытку проникнуть в мой дом с тыла - через Зазеркалье?

Ноги опять отказали. Я опустилась на дно ванны, сдерживая ладонью рвущийся вопль. В беззвучных рыданиях долбилась головой о края ванной.

Когда не осталось ни капли сил, ни слез, в голове ярко вспыхнула на миг озарением догадка. Что-то очень важное, связанное с зеленой тварью. Но я не успела уловить, что именно. Мысль была скользкая, верткая и очень быстро испарилась.

Зато решительно дал знать о себе - ну наконец-то! - выспавшийся червячок.

- Чушь, галлюцинация, фантасмагория! Не может быть! И я позволяю так себя запугивать какому-то надувному гондону? Да сколько можно терпеть это издевательство! Шило мне, шило!

Голая, мокрая, я принялась крушить всё подряд. По батарее сердито застучали соседи.

Я орала в потолок, забыв в неистовстве, что выше меня только крыша:

- Стучите, стучите... Всё равно не прибежите помочь, потому что боитесь всего, кролики хрущёбские.

Когда ярость пошла на убыль, схватилась за голову: кинжальными осколками разбитого зеркала усыпан пол, туалетные полочки разнесены в щепки, тюбики и баночки растоптаны в лепёшки, кляксы плевков зубной пасты на стенах. Даже унитаз был свернут набок. Ванная теперь тоже никуда не годилась. С порезанных рук капала кровь.

Я заворожено смотрела, как падают красные капли, создавая на полу причудливый рисунок. И тут меня как стукнуло: Ленка!

Заляпала весь телефон красным, но мне было плевать. Несколько раз я неправильно набирала номер, пока, наконец, не попала изрезанными пальцами в нужные цифры.

Бесполезно. Ленкин телефон по-прежнему не отвечал.

Смыв кровь и кое-как заклеив порезы, запрыгнула в джинсы, напялила рубашку, сунула ноги в туфли и полетела на работу. Отгул закончился, сегодня меня ждут в лаборатории. Дождутся, сволочи! Там я точно смогу узнать про подругу.

 

12.

Я неслась по городу, как угорелая, решительно рассекая вдоль и поперёк направленный поток пешеходов, игнорируя трамваи, лужи, светофоры, гневные вопли водителей.

В холле сразу наткнулась на Марину.

- Лену кто последним видел? - задыхаясь, выпалила я.

Марина озадаченно глядела на меня:

- Во-первых, Таисия, здравствуй. Что-то ты выглядишь перевозбужденной. Всё, успокойся, настройся - пора работать. Пойдем.

- Подожди, - я схватила ее за рукав. - Я не ясно выразилась? Где Лена?

Марина резко вырвала локоть.

- Что за манеры? Почему на "ты"? Где может быть Лена? Там, где и должна быть - на своем рабочем месте.

- Я хочу увидеть её. Сейчас.

- Ты же знаешь, в другие лаборатории нельзя входить. Даже мне без крайней необходимости не рекомендовано корпоративной этикой.

- Сейчас и есть та самая крайняя необходимость. Пойдем, - настаивала я.

Наверное, Марина поняла, что отговаривать меня бесполезно. Пожав плечами, она круто развернулась и быстро пошла к лестнице. Я устремилась за ней.

Мы поднялись на четвертый этаж и направились в самый конец длинного коридора. У крайней двери Марина остановилась.

- Это здесь.

Мы зашли в маленький скромно обставленный кабинетик. Администраторша нажала на какую-то кнопку, декоративная стеновая панель с портретом заслуженного деятеля отечественной психиатрии И. Неждалли, еле слышно жужжа, отъехала куда-то в сторону. Открылось потайное окно от потолка до пола.

С той стороны зеркального стекла на огромной кровати Ленка, масляно блестя потным телом, выделывала невероятные фокусы с безмозглым качком. Я моментально сконфузилась так, что уши налились кровью и запылали.

- Аудиомониторинг включить? Или достаточно удовлетворила любопытство? - ехидно спросила Марина. - Как видишь, наша передовица трудится в поте передка... Стену на место задвигать?

- Да, спасибо... хватит... извините... - бормотала я.

Самое главное - Ленка жива. Так что же происходило в эти несколько ночей? Неужели я сама вырастила зеленую тварь в своей голове? Тогда пора сдаваться психиатрам.

От тяжких мыслей отвлекла Марина:

- Работать сегодня собираешься? Идём.

Мы спустились в нашу лабораторию. В моей комнатушке ничего не изменилось. Только холоднее стало почему-то. Я поежилась и решила надеть рабочую форму прямо на свою одежду.

- Сегодня новый препарат, из последних разработок, - сказала Марина. - В случае отсутствия результата мы расстаёмся. Сколько с тобой можно нянчиться? Тем более, чистота и качество твоего пота стремительно регрессирует. Впрочем, фирма решила не предъявлять тебе претензий и не требовать неустойку. Ты и так достаточно наработала.

Я была согласна на новый препарат, на что угодно, лишь бы не возвращаться сегодня домой. Пришел усатый - какой-то усталый, помятый. Да и Марина не светилась обычной свежестью. Иначе моя утренняя агрессивная дерзость закончилась бы моментальным увольнением.

Холодный порыв ветра смёл со стола какие-то бумаги.

- Марина, откуда такой холод?

- Ночью неизвестные хулиганы разбили окно, - принимая от усатого бумаги, ответила Марина. - Ещё не успели заделать.

И снова мелькнула в голове, не успев зафиксироваться для осознания неуловимая тень догадки. Но я послушно подставила руку для укола и приготовилась к работе. Марина взглянула на часы.

- Через два часа станет ясно, работаем мы дальше или попрощаемся без выходного пособия.

Меня совершенно не волновало, подействует препарат или нет. Оставшись одна, я снова подумала о разбитом окне.

Не пойму - есть ли связь двух событий?

Здесь - разбитое в эту же ночь стекло... Дома - зеленый гад так и не посмевший преодолеть стеклянной преграды ни кухонного окна, ни туалетного зеркала. Но насколько тонка эта грань между нашими мирами? Интересно, а с этой стороны реальности зеркальное стекло так же прочно перекрывает вход туда - в Зазеркалье?

Я зябко поёжилась, чувствуя, что мысли заносит на запрещенную для нормальной психики территорию. А, может сквозняком потянуло... Плохо, что застеклить пробоину не успели. Вдруг сопливая зелень здесь меня атакует? Вдруг не только голову откусит, но ещё и гайморитом заразит. Хотя вряд ли эта тварь появится днем.

Успокоив себя этим слабеньким аргументом, я моментально уснула.

Спалось сладко, без снов и видений. Никто и ничто меня не тревожило. Впервые за несколько суток.

 

13.

Проснулась я от холода. Сначала попробовала свернуться калачиком, защищаясь от зябкого сквозняка. Но как ни ворочалась, как ни поджимала коленки к подбородку, холод добирался до каждой косточки.

Разозлившись, встала, чтобы накинуть что-нибудь потеплее. Каким надо быть эквилибристом, чтобы потеть при этакой холодрыге? Наверное, два часа, назначенные Мариной, прошли. Прокололись они с новым зельем. Ну и ладно. Осточертела мне эта потовыжималка. Проживу как-нибудь.

Приняв решение, сняла рабочую форму, аккуратно повесила в шкафчик, расправив на плечиках в последний раз.

Прощальным взглядом оглядела так называемый рабочий кабинет...

Пыточная... И решетки на окнах мне никогда не нравились.

Я раздвинула шторы и глянула в зарешеченное окно. Мне стало плохо - улица была темна, безмолвна и пустынна. Что же это? Сколько я проспала? И никто не разбудил…

Я бросилась к двери и прислушалась: здание словно вымерло. Ни звука не доносилось из коридоров, тихо как в могиле. Лишь ветер играл белыми занавесками в разбитом проёме окна. Внезапный дикий ужас потребовал выхода.

Я принялась остервенело дергать ручку, пока не оторвала. Обалдевшая, долго смотрела на неё.

Заставив себя понять, что дверь закрыта снаружи на ключ, попробовала привлечь к себе внимание шумом.

Сначала стучала в дверь руками, потом ногами... Озверев, схватила стул за ножку и начала долбить им в стены, пока не расколотила казенное седалище в щепки.

Как могла Марина забыть про меня? Такого ни разу не бывало. Правда, я сама же хотела остаться ночевать на работе, но не таким дурацким способом - ни бутербродов, ни в туалет сходить. И это разбитое окно…

Надо попробовать взять себя в руки. Я заперта в клетушке с решетками на окнах. Никаким бандитам не взобраться на третий этаж и не пролезть сквозь эти решетки. С этой стороны опасность мне не грозила.

Но не давал покоя зеленый страшила. Хотя, не может же он таскаться за мной по всему городу. Но кто знает, что у него в башке под толстым слоем бородавок.

Поразмыслив, приняла некоторые меры безопасности: подушками, матрасом и другими постельными принадлежностями заделала разбитое окно. Правда, это была сомнительная защита, но все-таки лучше, чем ничего.

Зная, что в эту ночь не придется спать, я придумывала себе занятие.

Ничего интересного в комнате не было - пара листов бумаги, фломастеры, забытые Мариной, техника, с которой я не умела обращаться, шкафчик с одеждой.

Последний подвигнул меня на дурашливую затею: достав свою рабочую форму, так аккуратно развешенную еще полчаса назад, я сняла со стола белую скатерть, с кровати - покрывало и набила штаны и рубашку.

Положив чучело на кушетку, пришла в восторг - отвернувшись к стене, лежала я собственной персоной. Только тряпичная.

Стало веселее. Еще одна дурная забава постучалась в голову. Я взяла фломастеры и взялась разрисовывать снежно-белые стены.

Очень крупно написала предупреждение тем, кто придёт после меня: "ПОТОмки, осторожно! ПОТОлогенная зона". А вокруг, подобно солнечным лучам, располагались надписи помельче - типа "Блуд, пот и слёзы", "Марина - внучка диктатора и десПота ПолПота", "Фан-клуб хари ПОТтера"...

Ну и тому подобное мелкое словесное хулиганство вплоть до незатейливого "Уссатый - гад!".

Вошла во вкус. Меня здесь должны запомнить.

Расписывая свою скунс-камеру, трудилась на совесть, не замечая ничего вокруг. А зря. Потому что, когда спохватилась, было поздно что-либо предпринимать.

Привлеченная едва слышным шелестом, я оглянулась на окно. Сквозь решетки в комнату просачивалось зеленое облако. Оно блеклой дымкой потянулось через комнату и собиралось возле кушетки, где отдыхало чучело.

Затаившись под столом, возле которого только что расписывала стены, я с тревогой следила за подозрительной зеленой субстанцией.

Волновалась не зря - проникнув целиком и полностью в комнату, зелень начала густеть, приобретая знакомые очертания.

Вот обозначилась та самая голова, что терзала мои нервы несколько ночей, гуттаперчевые лапы, готовые схватить аппетитную добычу.

Впервые мне представилась возможность увидеть тело твари. Это и телом назвать было сложно: бесформенный мешок на двух коротких столбиках-присосках.

Зеленая тварь застыла возле кушетки. Я замерла, страшась не только шевельнуться, но и лишний раз вдохнуть. Но успела в то же время мысленно хихикнуть: рано ты ушла, Марина, сейчас был бы урожай для фирмы. Пот свободно стекал на пол, образуя лужицу у ножки стола.

Страшная мысль пробила сознание: вдруг у чудовища, несмотря на зелёные сопли, исключительное обоняние? Тогда обнаружить меня будет парой пустяков. Пожалела, что не могу превратиться в лилипутку, чтобы забиться между столом и стеной.

Рано или поздно тварь меня обнаружит, насчет этого я не обольщалась. Просто тянула время.

Из своего ненадежного убежища я бдительно следила за зеленой каракатицей. Ночной гость стоял ко мне спиной, если можно так назвать заднюю часть битком набитого мешка.

Сначала было тихо, так тихо, что я перестала дышать, чтобы не обнаружить себя. Потом раздалось громкое причмокивание.

Даже не позаботившись снять с чучела простыню, тварь схватила в охапку моего двойника (я сейчас мало чем отличалась от того чучела: такая же безголовая с ватным телом) и медленно, смакуя, стало запихивать в глотку.

Я с ужасом наблюдала, как в беззубой пасти исчезает мое постельное творение.

Скоро звуки, издаваемые жующим чудовищем, изменились. Смачное чмоканье сменилось резким чпоканьем выплёвываемых пуговиц и неуверенным похрюкиванием. Вероятно, тварь начала понимать, что её обманули. Раздалось обиженное хныканье, перешедшее в раздраженное ворчание.

Тварь затопталась на месте, вот сейчас она повернется и увидит меня. Обливаясь потом, шарила вокруг рукой в поисках подходящего оружия. Просто так я не собиралась сдаваться.

Мне повезло: наткнулась на гвоздь - длинный, толстый, острый гвоздь. Как он тут оказался, ума не приложу. Но гвоздь был, и это меня несколько приободрило.

Я крепко зажала оружие в кулаке, готовая вонзить острие в мешкообразное тело зеленой твари, а, если повезет, то и в ярко-красный глаз. Правда, гвоздь немного скользил в мокрой ладони, но других рук у меня не было.

Тварь легко повернулась на маленьких неуклюжих лапах, дотопала до двери и встала спиной к стене. Оттуда замечательно обозревалась вся комната.

Паника поднялась выше прежнего, заливая страхом рот. Я стала задыхаться.

Наверное, пытаясь набрать воздух в легкие, я слишком шумно вдохнула. Тварь чутко среагировала на звук. Красные глазки-булавки остановились на мне. Раздалось довольное урчание. Совершая кривыми лапами беспорядочные вращения, тварь двинулась в мою сторону.

Первым порывом было поглубже забиться под стол, раствориться там. Но неимоверным усилием заставила себя вылезти на свет. Сжимая в потной ладони непослушный гвоздь, ждала, пока чудище приблизится.

Топало оно довольно быстро, ловко переставляя обрубки-ноги. Шагах в пяти тварь замерла. Уставившись на меня, гадина ощерилась жабьей улыбкой.

Мои нервы не выдержали: я заорала идиотское "Умри же!", кинулась в контратаку и вонзила гвоздь в зеленое брюхо. Била, била, била, пока не поняла всю бесполезность этого занятия.

Тварь, вылупив зрачки, с любопытством глазела, как моя рука с гвоздем входит в его туловище по локоть и выходит обратно. Входит и выходит... входит и выходит... входит и выхо...

В отчаянии вонзила гвоздь в последний раз изо всех сил и разжала пальцы. Гвоздь некоторое время торчал в пузе твари. Раздался короткий чмок, гвоздь втянулся в зеленую массу, пропав без следа. Тварь отреагировала на мою атаку затяжной отрыжкой удовлетворения.

Я в ужасе озиралась. За неимением лучшего, схватила стул и треснула тварь по лысой башке. Стул вошел в зелень, словно в желе. И тоже сгинул в недрах зеленого студня. Тварь довольно пукнула.

Мозг еще бунтовал, но тело уже сдалось. Ноги подогнулись, и я рухнула на пол, бессильная что-либо сделать. Проплыла перед глазами обглоданная кошка, следом за ней, крутясь в пространстве по какой-то сумасшедшей орбите и лязгая зубами, Ленкина голова.

Я лежала на полу, истекая потом. Было страшно умирать, еще страшнее - быть сожранной зеленой тварью, измочаленной беззубыми деснами. Довольный вид чудовища не оставлял никаких сомнений в моей дальнейшей судьбе.

Тварь невообразимая уже топталась рядом, словно прицеливаясь, с какой части тела начать. Я только тихонько подвывала, из последних сил отползая к стене, пока не уперлась в нее спиной.

Зеленая морда склонилась надо мной. Проведя гладким подбородком по телу, спустилась по ногам и остановилась возле пяток. Челюсти твари разжались, пасть начала открываться, как в замедленной съемке.

Раскрывшись до размеров чемодана, пасть захлопнулась. Вытянув губы трубочкой, осторожно прикоснулось к пальцам и потянуло их в себя.

Я ничего не ощущала, только видела, что пальцы ног исчезли в кошмарной резиновой пасти. Испустив последнюю струйку пота, я отключилась.

 

14.

- Больно, больно, перестань, - мысленно просила я чудовище.

Но тварь крепко вцепилась в мое тело.

Краем сознания уловила неясный шум, в котором мне послышались человеческие голоса. Голоса становились все ближе, ближе.

Я силилась кричать, но ни звука не вырвалось из горла. Голоса звучали уже совсем рядом. Может, меня спасут? Вернее, то, что от меня осталось. Я приоткрыла один глаз. И сразу же вновь зажмурилась. Почудилась Марина, занесшая надо мной руку.

Хлесткий удар заставил снова открыть глаза. Марина. Мариночка. Никогда в жизни я не была так рада видеть эту женщину.

Откуда только силы взялись.

- Спасительница! - бросилась я ей на шею.

Я смеялась и плакала, обнимая самого лучшего человека на свете. Пока не возник закономерный вопрос.

- А где он?

- Таисия? Кто? - подняла брови Марина. - Здесь никого кроме тебя не было.

- Как же так? Я же его видела, чувствовала!

- Кого?

- Его! Зеленого…. - начала было я, но яркая вспышка снова полыхнула в моем мозгу.

Я наконец-то поймала мысль за хвост!

Сбросила с плеча Маринину руку.

- Так это ваши штучки?

- Какие штучки? О чем ты?

- О зеленой твари! - проорала я в лицо дамочке.

Она невозмутимо пожала плечами.

- Если ты о стимуляции, то - да. Это же твоя работа. С твоего добровольного согласия применили новый препарат. Препарат оказался весьма эффективным. Он подействовал. Мы сможем и дальше работать вместе.

Марина мило улыбалась. Но я так явно видела проглядывающую сквозь доброжелательную маску глаза хищницы, что захотелось размазать эту улыбку по стенке, как в недавнем сне.

- А вчера, вчера вы тоже меня стимулировали?

- Что за вопросы, дорогая? Ты явно переутомилась. Иди домой, завтра поговорим.

- Нет уж, - остановила я направившуюся к выходу Марину. - Сегодня, сейчас.

 

15.

Марина не успела ответить, потому что дверь с треском распахнулась, и на пороге появилась всклокоченная Ленка. Первой моей мыслью при виде подруге было: "Ой, жива". А вторую я высказала вслух:

- Так тебя Вася Зелёный не сожрал?

- У тебя что с головой? - Ленка пристально взглянула мне прямо в глаза.

- Вымыла вчера утром... А ты что тут в такое время?

- В какое - такое?

- Ночью.

- Ты головой, точно, не билась? - Ленка наконец-то отвела от меня взгляд и кивнула в сторону окна.

Я проследила за ее взглядом. День клонился к вечеру, но все-таки это был день.

- Вы меня совсем запутали, - процедила я сквозь зубы, обращаясь к Марине.

- Мы лишь выполняем условия контракта.

- Но вы умолчали о подробностях.

- Ты не спрашивала.

- Естественно, у тебя ж опыта больше…

Марина проигнорировала мою попытку хоть как-то сравнять счёт в этот бессмысленном споре*, повернулась к Ленке и холодно изрекла:

- Если я не ошибаюсь, вы работаете в лаборатории экстрагирования страсти. Поднимитесь к себе. Вам известны наши корпоративные правила.

Ее тон не предполагал возражений, но Ленка была не из пугливых.

- Я уйду вместе с ней, - подруга кивнула на меня. - И вообще, мне бы хотелось знать, что тут происходит. Что вы с Тайкой творите?

- Елена, покиньте помещение! - вдруг тявкнула Марина.

- А ты попробуй, выгони меня, - подбоченилась Ленка, подперев спиной дверь. - Никто отсюда не выйдет, пока я не разберусь.

Сдвинуть с места упершуюся Ленку смог бы только бульдозер, а Марина его силой не обладала. Не желая выглядеть смешной, администраторша с независимым видом присела на край стула, небрежно бросив:

- Сегодня был последний день твоей работы, можешь быть уверена.

- Да и ладно. Надоели вы мне все, как… - Ленка не нашла подходящего сравнения, но не смутилась. - Но прежде хочу кое-что выяснить, вот и всё. Мне не нравится, что здесь творится…

 

16.

- Дело в том, - обратилась Ленка ко мне, - что сначала я тебя потеряла. Ещё позавчера. Ждала-ждала после работы... Но тебя всё не было. Я вернулась, встретила вот эту стерву... - Ленка уперлась взглядом в Марину. - Кстати, она никогда мне не нравилась, хоть и пыжится казаться сладенькой.

...Спросила о тебе. Эта, честно выпучив свои бесстыжие глазищи, ответила, что ты только что ушла. Я ещё удивилась - как это ты проскочила мимо меня. И помчалась к тебе домой. Стучала и звонила, всполошила всех соседей. Я-то знаю, что ты никуда не ходишь, особенно по вечерам. Села на ступеньки и без толку прождала до темноты. Тебя всё нет и нет. Из дома звонила тебе до полуночи. Голый Вася - глухо как в танке.

С самого с ранья снова побежала к тебе. Бабки у подъезда дружно, в голос, доложили - тебя никто видел, свет не горел, даже телевизор не работал. Это уже было что-то совсем из ряда вон выходящее. Я давай себя утешать - в жизни всякое бывает... может, у тебя мужчинка, наконец-то, завелся... А сама уже икру под себя мечу на бегу.

Прибежала на работу, давай народ пытать - не видел ли кто тебя. Нет, никто не видел. Я - сюда. Всё наглухо заперто, я как дура, топчусь под дверью вашей долбаной лаборатории страха... Тут явилась Марина. Делает каменную морду и приказывает мне убираться на свой этаж. Я пока терплю, на конфликт не нарываюсь. Единственное, чего я от неё добилась, что ты на работе и у тебя все в порядке.

Сначала я не придала значения странному тону Марины, подуспокоилась и пошла к себе, где уже рвал и метал трусы мой партнер. Кое-как день отработала. А вечером снова не дождалась тебя.

И тут меня, дурынду, наконец-то осенило. Никто не видел, как ты уходила... никто не заметил, как ты пришла... дома тебя вторую ночь нет... Значит, тебя здесь держат, твари, сверхурочно!

С утра пораньше поперлась в милицию с заявлением о нарушении прав человека. Ты думаешь, кто-нибудь принял меня всерьез? Впрочем, чему тут удивляться - ментов наших подкупить, что высморкаться...

Я рысью на работу, караулю эту... Она опять врёт мне открытым текстом, впаривает ту же фигню.

Ладно, думаю, сделала вид, что верю, а сама втихаря не на рабочее место, а к охранникам. Глазками им у-тю-тю, жопой повертела, ну ты знаешь, как я могу... Словом, уболтала - и они мне из архива ночное видео с камеры наблюдения за твоей лабораторией прокрутили.

Тайка, я в шоке! Офигеть, как ты мучилась. Не знаю, что тебе мерещилось, но я не хотела бы такую же мерзость увидеть - даже если бы это был только фильм с твоими видениями. Пот с тебя градом, лицо перекосилось, руки - ходуном, ноги подергиваются, сама себе чего-то бормочешь. Бр-р-р... Короче, из тебя решили выжать последние соки. Нетрудно представить, где бы ты очутилась, пройдя через парочку ещё таких же потодоек. А мне не хотелось бы навещать подругу в психушке.

Короче, сколько они тут тебя держали и как над твоими мозгами изголялись - надо ещё разобраться. Мы знаем законы, - предупредила Ленка возражения напрягшейся администраторши, - не обдуришь. Жду объяснений, Марина. А я очень настырная...

Ленка подошла к Марине и нависла над ней грозной тучей.

 

17.

Но уже не надо было ничего объяснять. Во время Ленкиной бурной речи в моей голове сложились кусочки мозаики, составившие занятный рисунок.

Так вот каким ветром зелёную сволочь надуло... Конечно же, все эти дни, когда за моим окном якобы являлась кошмарная тварь, я была здесь. Никуда не выходила из этой комнаты.

Препарат, полученный мной несколько дней назад, дал необычайный эффект. И потерявшая всякую надежду в отношении меня Марина решила содрать с паршивой овцы остатки шерсти.

Вспомнились будившие меня укусы комаров, которые наверняка были новыми уколами.

Жила во сне своей жизнью, куда искусно были вплетены мои страхи.

И тут до меня дошло, вернее, вспомнилось: откуда родом зеленый монстр.

Когда я дежурила у постели соседа Родиона, его частенько посещало одно навязчивое похмельно-умственное затмение. И эта повторяющаяся галлюцинация соседа, видимо, произвела на меня неизгладимое впечатление: Родион после продолжительных запоев регулярно утверждал, что к нему в окно - на четвётом этаже - каждый вечер заглядывает Зеленый Вася. Что за Вася, почему зеленый, я так и не смогла выяснить. Угрюмов сразу же напускал на себя таинственный и многозначительный вид - мол, не для прессы...

Нелепый до идиотизма Зеленый Вася так впечатался в мое сознание, что под действием стимуляторов трансформировался в символ страха. Господи, это же смешно, чего я боялась… Похмельных глюков соседа!

 

18.

Меня прорвало. Задыхаясь от ярости, сбивчиво рассказывала Ленке о своих кошмарах.

Свалила всё в одну кучу: Зеленого Васю, обглоданную кошку, зверски покусанного мною налетчика с автоматом, отрезанную голову подруги… И замолчала на полпути, словно наткнувшись на стену. Как теперь жить?

Чтобы не показывать Марине своих слез, закрыла лицо руками, тяжело опустившись на кушетку.

- А вы что думали, - раздался презрительный голос Марины, - мы тут в куклы с вами будем играть? Да, это не легкая работа, не секретутками где-нибудь в офисе жопы просиживать. Но вам за вредность доплачивают очень большие деньги. А за план потосборов с кого спросят? Не с этой же замухрышки… И что мне прикажете делать? Эта фифа, - очевидно, имея в виду меня, продолжала Марина, - стала филонить, методы ей, видите ли, не понравились. Стала сопротивляться действию препарата. Мне не резон выплачивать за неё неустойку фирме. И лишь потому, что у этой психопатки, - Марина кивнула на меня, - регулярно наблюдались резкие перепады настроения - от страха к ярости, а иногда она совсем теряла сознание. Нарушения КЗОТа ещё надо постараться доказать, у вас это вряд ли получится... Тем более, пытаться подвести под какой-либо криминал. И вообще - не советую вам обоим совать носы в эту тему...

Марина говорила и говорила. Но я уже не слушала. Меня мутило. В голове царил невообразимый разброд.

Где грань между реальностью и иллюзией? И когда? Я и сейчас не могла ручаться, что все эти разговоры не мираж, навеянный психическими стимуляторами. Где настоящий мир: здесь и сейчас, или был там, где стремительно носились устрашающие химеры и призраки, гоняющие адреналин по дурной крови? Где сон, где явь?

Если я не сплю, значит, мне нужно просто уйти. Но если это снова игра воображения, никто не помешает мне повторить тот сладкий сон.

Агрессивный червячок уже вовсю колотил окрепшим хвостом. Знакомый прилив возбуждения мощной волной подтолкнул меня.

Одним прыжком я оказалась возле Марины. Намотав на кулак её волосы, развернула ненавистную кураторшу лицом к стене и изо всех сил впечатала в бетон ненавистное личико.

Надеюсь, что происходящее сейчас - объективная реальность.

И ещё раз мордой об стену...

И ещё…

Наверное, я бы ее убила. Но, к сожалению, не успела...

Страшный удар расколол мой затылок надвое и лишил сознания...
 

Нам предъявили счет: